Прафункции в тени юнгианской традиции

Прафункции в онтологическом смысле — это качественно различные и несводимые друг к другу силы, образующие внутренний план психической организации на уровне ахретипической размерности. Их можно мыслить как векторы Физиса, Логоса, Эроса и Телоса, которые, оставаясь различными, не сводятся друг к другу, но сохраняют единство в общем прафункциональном поле. В архетипической психологии прафункии можно представить как векторы (лучи) коллективного бессознательного, ещё не ставшие функциям эго, но уже удерживаемыми Самостью и культурой.

Архетипические образы здесь можно понимать как кристаллизацию прафункциональных векторов, задающих направление распределения и баланс энергии коллективного бессознательного. В культурном бессознательном (по Дж. Хендерсону) прафункции удерживаются на уровне культурных комплексов , а Персона создаёт условия, при которых трансперсональная энергия не разрушает личность.

Взаимодействие прафункциональных сил и возникающие между ними доминанты напряжения создают условия для развития коллективной и индивидуальной психики. При этом сами прафункции остаются неизменными и не являются продуктом исторического развития психики даже если брать в расчёт десятки тысяч лет. Если бы прафункции развивались, они перестали бы быть прафункциями. Большая игра прафункций – это смена конфигураций их взаимодействия подобно тому, как взаимодействуют стихии античной философии и фундаментальные силы Вселенной .

Прафункции носят до-рефлексивный характер, подчиняются логике сновидений и предшествуют всему, что мы воспринимаем как признаки сознания: темпоральности, разделению субъекта и объекта, различию между образом и представлением о нём. Метафорически их можно представить как тихое звучание - условие возможности нот, музыкальной гармонии, слогов, слов, связной речи и осмысленных высказываний. Прафункции уже присутствуют в кабинете аналитика до того, как появляется проясняющий сон и мы начинаем что-то понимать в контрпереносе. В культуре они переживаются как тревога, прежде чем их «симптомы» (эпидемии, войны) проявятся в коллективном бедствии, до того, как актуализируется старый миф или сформируется новый.

Функции эго в соотнесении с прафункциями можно рассматривать как культурно и биографически оформленные каналы, через которые энергия бессознательных прафункций становится доступной сознанию. Это соответствует юнгианскому представлению о возникновении четырёх функций эго из недифференцированного бессознательного (Эдингер, 2011, С. 18).

Сами по себе функции эго не являются источником силы, а выступают проводниками соответствующих прафункций. Когда та или иная эго-функция отделяется от своей прафункциональной основы, она теряет энергию и редуцируется до формального навыка, пустых рационализаций, поверхностных связей и стереотипных, лишенных смысла ритуалов. В результате эго перестает выполнять регулирующую функцию взаимодействия с бессознательным.

Прафункции всегда присутствовали в теории К.Г. Юнга и постюнгианцев, но как нечто, о чем знали, не называя. Они существовали в пространстве между понятиями, в напряжениях между архетипом и функцией, между представлением о психической энергии и образом, между Самостью и культурной формой, между поэтикой, искусством анализа и рамками, техникой терапии. Таким образом, прафункции — это не новая теория, а попытка сделать слышимым то, что в аналитической работе всегда действовало молча.

Обращение к прафункциям в аналитической психологии стало возможным благодаря теоретическим положениям Юнга, основанным на онтологии «объективной психики» и понятию архетипов как формальных принципов организации психики. Для этого ему пришлось обратиться к алхимии и многим другим текстам за пределами психологии. Цитируя письмо Моноима Феофрасту он приводил следующий текст:

Ищи его, исходя из себя, и узнай, кто завладевает всем в тебе, говоря: мой бог, мой дух, мое разумение, моя душа, мое тело; и узнай, откуда приходят горе и радость, и любовь и ненависть,… гнев, когда ты не хотел гневаться, и влюбленность, хотя ты и не хочешь влюбляться» (Юнг, Aion, с. 251).

Юнг концептуализировал наличие безымянного слоя психики, о котором прежде не говорилось в психологии. Обсуждая свою гипотезу с Паули он ввел понятие Unus mundus как единой реальности, в которой психическое и материальное ещё не разделены, но именно этой реальностью появилась возможность объяснять акаузальную упорядоченность синхроний (Юнг К. О природе психе).

Комплементарность психического и физического (психоидного) как гипотеза требовала адекватного языка описания и представления об архетипическом измерении. Юнг настаивал, что архетип — это не образ, а возможность образа, не содержание, а форма переживания, некое напряжения внутри единого поля реальности. В одной из поздних работ Юнг называет архетипы «инстинктивным векторами» и «направленным трендом» (Юнг К.Н. Человек и его символы. – М.: Институт Общегуманитарных Исследований, 2020. – 404 с. С. 73).

Именно как векторы первичной дифференциации коллективного бессознательного мы склонны воспринимать прафункции, присутствующие еще до символического оформления в образах. Unus mundus становится онтологическим «задним планом», на котором возможны прафункции и развертывание жизни — животной, разумной, чувствующей и трансцендентной души. Такое первое, неслучайное и творчески направленное само-движение Души Мира.

07.02.26