Аналитический психолог.
На ближайший период консультации on-line.
Ул. Скляренко, 46
8 (917) 101-34-34

Двоичный код Игры: Чет - нечет


Боги оживут если в них верить (Гейман Н., Американские боги)

Двоичный код — это способ представления данных в виде кода, в котором каждый разряд принимает одно из двух возможных значений, обычно обозначаемых цифрами 0 и 1.

Природа, порождающая многообразие всех форм жизни и всеобщее стремление к равновесию – вот, что самое восхитительное во Вселенной. Такова точка зрения всех натурфилософов от Древней Греции до Эпохи Возрождения. Представители вида Homo Deus, предшествующие виду Homo Sapiens сказали бы, что самое удивительное на свете это бог или божественное. И это тоже верно, учитывая нашу потребность в принадлежности и привязанности к чему-то большему.

Мы живем в мире идей, позволяющих справляться со своей базовой уязвимостью и порождаем неискоренимую веру о том, что мы не одиноки и делим этот мир с существами высшего порядка, обитающими за пределами физической реальности. Эта вера  сопутствует всей нашей истории от первобытного времени до современности.

Глядя в историю религиозных верований, мы видим, как менялся человеческий род, достигая новых рубежей и отступая назад. Пытаясь осмыслить по чьему образу и подобию мы созданы, мы создавали по своему образу и подобию всех наших божеств, которые как в зеркале отражают все наши качества. В первую очередь вера и потом уже знания помогали нам очеловечить мир - вселить себя во Вселенную и обжиться здесь на Земле.

С появлением счета мы стали манипулировать числами и самоутверждаться в исчислениях пока не остановились на двоичном коде мироздания.

В середине XX в. швейцарский психолог К.Г. Юнг обратил внимание на то, что четверица, то есть, дважды два описывает способ организации нашей психики. Задолго до него древнегреческий философ Эмпидокл (490—430 до н. э.) писал, что четырьмя устойчивыми формами (элементами, качествами, стихиями) первовещества являются Земля, Вода, Воздух и Огонь. Уже здесь природа мироздания описывалась через понятные человеческие качества и указывалось, что стихии Земли и Воды, Огня и Воздуха обладают качествами филии (любви), а комбинация, например Воды и Огня выражает качества фобии (вражды). Позднее концепция четырёх стихий развивалась в натурфилософии Платона и Аристотеля, в средневековой алхимии, в учении о темпераментах (от лат. «temperamentum» - смесь в пропорциях) и параллельно на Востоке в учении о энергетических центрах – чакрах. В современной западной науке четырем элементам соответствуют четыре агрегатных состояний вещества: твердое, жидкое, пламенное и газообразное.

Во всех этих учения присутствовало указание и на то, что должно предупредить «стихийные бедствия» и защитить нас от возврата к хаосу будь он в мироздании или в человеческой психике. Это пятый элемент, известный как небесное вещество у Эмпедокла, Логос у Платона, эфир у Аристотеля и в индуизме, квинтэссенция у Парацельса и трансцендентная функция Самости у К.Г. Юнга. Пятый элемент противостоит четверке и вместе в этой оппозиции они воплощают принцип единства живого и неживого, духа и материи, динамического и структурного, развития, взаимодействия и стагнации, макрокосма и микрокосма, то есть, опять же двоичный код реальности.

Понадобилось 2.5 млн лет, чтобы основная масса мозга человека переместилась из затылочной доли в лобную, а компетенции Человека умелого (Homo Habilis) перешли от нашего биологического предка к современным сетевым алгоритмам. Независимо от того, чем мы озабочены сегодня полетами в космос, общением в соцсетях или как миллионы лет назад половыми отношениями, различением света и тьмы, тепла и холода мы продолжаем пользоваться двоичным кодом реальности. В результате пришли к тому, что через этот двоичный код мы описываем и свою психологию, и всех наших богов вплоть до современного бога информатики и цифровой техники.

Через историю мифов, религий и науку можно увидеть, как двоичный код создавал многообразие верований. Удовлетворяя базовую потребность в привязанности и в поиске к чему бы еще привязать свое существование, мы шли от многобожия к единобожию, а потом на новом витке спирали ставили под сомнения единобожие и возвращались к многобожию современного пантеизма.

Обращая взгляд к хаосу вовне и к непознаваемому в себе, мы структурировали, то есть открывали мир и формировали психику, не разделяя внутреннее и внешнее.

Истинно — без всякой лжи, достоверно и в высшей степени истинно: То, что внизу, аналогично тому, что вверху… Эта вещь восходит от земли к небу и снова нисходит на землю, воспринимая силу как высших, так и низших областей мира (Изумрудная скрижаль — памятник филофско-религиозного учения герметизма, 1541 г).

Все, что происходило в психическом мире, запечатлелось в нашей истории верований.


Господь присмотрит за тобой (единица монотеизма)

Природа не терпит цифру 1, ... в ней нет этой цифры, единица внеприродно - сверхъестественна, находится за пределами всего, что есть на Земле и намекает на невидимое трансцендентное Ничто. В монотеистических религиях это Ничто персонифицируется и уже в виде личности Бога присматривает за нами, нашими действиями и даже мыслями, наделяет человеческую природу несовершенством, греховностью и необходимостью искупать грехи.

Бессмысленно искать ответ на вопрос, кто создал Абсолют, поскольку больше и выше него ничего нет. Но ответ может быть вполне простым и он напрашивается сам собой: высшее создают те, что внизу, что смотрят снизу вверх, как дети на своих родителей. Каждый народ заслуживает свое правительство своего бога, поскольку творец божественной идеи предвосхищает Творца.

Например, бог Атон, почитаемый как бог Солнца родился среди людей в Древнем Египте. Родился не каким-то чудесным образом, а в результате религиозной реформы фараона Эхнатона. Проводивший реформу преследовал вполне человеческую и прагматическую цель монополизации власти. А для этого нужно было забрать ее из рук жрецов многобожия.

Важнейшую роль в утверждении единобожия сыграл также Осарсиф – Моисей, о котором разные источники сообщают разное, вплоть до того, что это собирательный образ разных исторических личностей. Иосиф Флавий, автор «Иудейских древностей» представляет историю жреца из Гелиополя, ставшего предводителем «оскверненных»:

Своим первым законом тот запретил поклоняться богам, воздерживаться от особо почитаемых в Египте священных животных, но всех приносить в жертву и употреблять их в пищу, а также повелел не вступать в общение ни с кем, кроме связанных с ними единой клятвой. Издав эти и многие другие постановления, которые были особенно враждебны египетским обычаям, он приказал сообща соорудить оборонительную стену и готовиться к войне <…> Сам же, собрав жрецов и прочих своих нечистых сограждан, решил отправить посольство к изгнанным Тетмосом пастухам в город, называемый Иерусалим. Рассказав о том, какому бесчестию подвергли его самого и других, он стал уговаривать их вместе пойти войной против Египта. Он предложил им направиться сначала в Аварис, на родину их предков, где пообещал приготовить для войска обильные запасы продовольствия, а когда будет нужно, на их стороне вступить в войну и без труда покорить им страну. Обрадованные этим обстоятельством, те единодушно выступили в поход <…>. Аменофис, царь Египта, лишь только узнал об их появлении, <…> приказал доставить к себе священных животных, особо чтимых в храмах, и повелел каждому жрецу укрыть почитаемые статуи богов в наиболее безопасных местах. <…> пришедшие из Иерусалима гиксосы вместе с нечистыми жителями Авариса обращались с покорённым населением настолько бесчеловечно, что их владычество для тех, кто был свидетелем их святотатства, казалось самым ужасным из всех зол. Ибо они <…> не удовольствовались разграблением храмов и осквернением статуй богов, но употребляли их для разведения огня и приготовления мяса почитаемых священных животных, причём сперва они заставляли самих жрецов и прорицателей закалывать и приносить их в жертву, а затем, раздевая их самих донага, прогоняли. Говорят, что тот самый жрец, который основал их государство и написал законы, происходил из Гелиополя и звался Осарсифом по имени тамошнего бога Осириса, но, оказавшись среди них, он изменил своё имя и стал называться Моисей.

Не факт, конечно, что это был тот самый Моисей, плутавший 40 лет со своим миллионным отрядом по пустыне. О фактическом мы не можем договориться даже касательно современности. Но то, что некто по имени Моисей дал развитие идеи единобожия в этом сходятся и библейские писания и добиблейские тексты. Все источники сообщают, что потеряв защиту древних богов своего племени и убегая от фараона, он унес с собой эхнатоновскую идею единого бога.

Осарсифу – Моисею потребовалось 40 лет и появление способности говорить с обитающим за пределами мира Незримым, Непостижимым и Невыразимым Ничто, чтобы идея сверхбога утвердилась в человеческом сознании на века. Для племен, не знакомых со школьной астрономией не было никаких проблем в том, чтобы Некто Сущий узрел в отдаленном уголке Вселенной, в одной из триллионов галактик, у одной из трехсот миллиардов звезд Млечного Пути нашу планету и человека, называющего себя его пророком.

Эта несоразмерность не показалась проблематичной даже философам.

Под теизмом мы разумеем общую мысль, что абсолютное начало, как бы оно ни мыслилось, всё-таки не должно быть представляемо в форме слепой, бессознательной силы; поэтому оно не может быть подведено под категорию общей субстанции или отвлечённого, безличного разума, но непременно должно быть мыслимо как личное, само в себе сущее бытие» (Фихте).

Времена зарождения единобожия и нравы людей были жестокими и не удивительно, что после египетского бога Солнца единый бог - Невыразимое Ничто обрел облик несдержанного беспощадного психопата Яхве. Не мудрено, что его заповеди не только не соблюдались в будущем, но были нарушены почти сразу самим же богоизбранным народом. Божьи законы не были приняты даже в первом чтении.

Все стало возможным с этого момента. Начиная с разбитого Моисеем камня с заветами, полученными от сверхбога до любых заблуждений, злоупотреблений, нетерпимости и фанатизма с массовыми истреблениями.

Языческие боги древних египтян, греков, римлян, славян и других народов, чьи имена помнят только историки были побеждены новой верой. Единобожие победило не только их богов, но и сами эти народы. Народ, утративший свою веру, исчезает, и начинается история нового мира. Боги, следившие на протяжении тысячелетий за равновесием в мире, провалились в пустоту черной дыры Единого Запредельного Ничто. Ничто стало новым богом. Даже вечный порождающий Хаос превратился в Ничто.

Бог один, един, но в нем как в зеркале отразились вполне человеческие противоречия. Древний Зевс, словами современного писателя говорит, что бог монотеизма это:

... отражение вашего собственного желания превосходства и всевластия, потому что все вы — маленькие ахетатоны и моисеи, потому что вы сами хотели бы быть единственными и навязывать свою волю целой Вселенной. А поскольку с утра до вечера все доказывает каждому из вас, что он отнюдь не высший и не единственный, вы и породили или восприняли этот образ бога-отца, всемогущего самодержца, чтобы утверждать, будто вы его Дети, и убаюкивать себя иллюзией, будто вы на него похожи….

О! Как же пагубны были для вас гимны безумного фараона!...

Безумный фараон, властолюбивый пророк; вы сами, захотевшие стать высшими существами, сделали из человека ничтожество, носителя первородного греха. (Морис Дрюон, Дни людей. Дневники Зевса).

Часть древних богов послужили праобразами новому богу, часть воплотились в его непримиримого антипода. Множество мелких бытовых ссор и войн за лучшие земли превратились в непрекращающуюся бойню всех против всех во имя одного и того же единого бога – каждый за себя, бог со своей армией против своего антипода и против всех.

Мир не просто потерял равновесие, которое являлось постоянным уравновешиванием противоположностей в четверичной системе координат многобожия, а раскололся на две не соединяемые части света и тьмы, добра и зла. Людьми стали управлять не заветы, а лишь одно правило: будь в мире с богом твоего племени и тебе воздастся. Твоим врагам тоже воздастся, но поскольку бог на твоей стороне, значит они получат воздаяние безбожников.

Лишится поддержки бога – значит стать уязвимым, потерявшим защиту. Идея бога встроилась в систему жизнеобеспечения и стала защитой от опасных соседей, верующих в другого бога. Другие уже не друзья, и даже не иные, они становятся чужими по вере, врагами твоего бога и твоими личными. Пусть даже у них точно такая же божественная опция, но они исповедуют другой культ. Любые различия в представлениях о Непостижимом стали поводом к бесконечной грызне и исключением других из числа людей. Как будто у этих других на самом деле другие страхи и другие потребности.

Тут уже не остается ничего, чему учили пророки единобожия, ничего гуманного, сознательного, творческого и божественного. Все совсем наоборот. Когда повсеместное равновесие древнего мира становится безучастностью запредельного бога и превращается в неподвижность, когда монотеистический бог навечно противопоставлен лишь его Тени и отдален от нее тысячью иллюзий – это уже не сила, а схлопнувшаяся в самой себе функция власти, догма, окончательный результат противоборства и взаимодействие всех сил всех богов.

Человеку в этом мире уже не нужно быть сложным, искать себя, свои желания и помыслы через многообразие божественных сил многобожия. Достаточно страха Господня, вины как мотиватора, отчаяния, отвергнутости и тлеющей в глубине души надежды на прощение. С этого момента знание себя и знание мира заменяется верой, долг становится подчинением, осторожность - страхом, правосудие – насилием светской и религиозной власти.

Человек в этом мире становится отчужденным от своего разума, поскольку вера превыше, а все разумное связано с высшим разумом; от своих желаний, поскольку они или греховны, или ничто в сравнении с желанием бога; от своего тела, в котором рождаются темные желания и которое в отличие от бога лишь тлен земной; от своих чувств, поскольку даже любовь могла быть обращена только к богу. В теистическом вероисповедании разум, чувства, желания и тело человека расщепляются и он становится полноценным схизофреником на колу веры в сверхбожественную сверхличность.

У теизма есть свои атеистические аналоги, обладающие той же религиозной силой, что и мировые религии. Адепты атеистического монотеизма верят в Науку, служат ей и дают в руки другим людям инструменты для принесения многотысячных человеческих жертв. Таковы, например, Дарвин, который к счастью для себя не знал, что станет отцом социального дарвинизма и фашизма. Таковы широко известные в узких кругах изобретатели двигателя внутреннего сгорания, антибиотиков, химических удобрений, полиэтилена и пр. Таковы герои нашего времени - академик А.А. Сахаров или доктор наук М.Т. Калашников, автомат которого уничтожил больше людей на этом свете, чем атомная бомба...

Любой монотеизм имеет свою обратную сторону, и любой бог, будь это бог информатики, технологий или даже бог гуманитарных наук требует жертвоприношений.

Религиозная вера в психологию как науку приводит к расщеплению между теорией и практикой. Когда психология становится только наукой и наделяется божественной силой теизма, когда она перестает быть искусством и переживанием, когда книга в психологии становится святым писанием и психологи поклоняются ей, человек теряется. И сам психолог и тот, кому он мог бы помочь. Начиная с экспериментальной психологии Ф.Д. Зимбардо и заканчивая психологическими тестами можно заметить, что вера в некий дух Психологии, с ее законами - закономерностями без души и тела имеет отдаленное отношение к практической психологии. И слава богу.

Смотреть по теме: Человек с Земли (2007), Суд над Богом (2008), Благия знамения (2019)

Господь нас уважает (тройка Христианства)

Христианство усовершенствовало единицу монотеизма до тройки Отца, Сына и Святого Духа, называя ее тайной Пресвятой троицы, недоступной разуму - «крестом для человеческой мысли» (П. Флоренский) и требующей «восхождения на Голгофу» (В.Н. Лосский).

В психологическом понимании архетип Троицы организует пространство коллективного бессознательного и символизирует «рост, развитие и движение во времени» (Э. Эдингер, Эго и Архетип). Бессознательная психика получила свое первое структурное и динамическое описание в связи с религиозным переживанием. Эго соединилось с выс­шей всеобщностью и «уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). Сын бога стал проводником к более высокому самоосознанию и более полному бытию.

Отцовский комплекс


Образы отца, его духовной силы, рожденного от него сына достаточно красноречивы. В основе понятные отцовско-сыновние роли, но отец здесь не биологический родитель и человек воплоти, а self (myself, himself, itself - сам, себя, само) – принадлежащий человеку внутренний отцовский объект, который станет самостным центром психики: «Отец Мой более Меня» (Ин. 14:28), он внутреннее солнце, от которого исходит свет и тепло.

В логике патриархального мифа вполне закономерно, что именно отец становится ценностным ориентиром для детей божьих. Внутри этого мифа рождались открытия, продолжающие оказывать огромное влияние на развитие психологии.

В психологии К.Г. Юнга и его концепции индивидуации Self (Самость) определяется как божья искра и становится центром, самой глубокой глубиной психики, с которой нужно соединиться малому закомплексованному я человека. В результате, как мыслят юнгинацы, человек рождается для максимально полной реализации в качестве самостной личности.

По К.Г. Юнгу («Ответ Иову»),

Самость - не просто какое-то понятие или логический постулат, но психическая реальность, которая осознается лишь частично, в остальном же включает в себя также и жизнь бессознательного, а потому является непредставимой и выразимой лишь через символы.

Христианская по сути своей идея соединения Эго и Самости была осмыслена Э. Эдингером («Эго и Архетип») через представление отцовской вертикали - оси, соединяющей архетип Самости и эго-комплекс. Для нового рождения в Самости требуются годы взросления, жизненных испытаний и достижения автономности. Став достаточно зрелым Эго обнаруживает себя в кризисе бессмысленного существования и в поиске ориентиров обращается к первоисточнику – ищет восстановления связей с чем-то большим. Это большее побуждает не только к религиозному служению, но и к поиску смысла в любви к людям, к родной Земле и творческому осмыслению жизни.

О том, что связь устанавливается и Эго «видит» Самость мы узнаем, если человек максимально полно живет своей жизнью, следует призванию и занимается тем, что способствует раскрытию его потенциала. Его жизнь может быть трудна, трудностей становится даже больше, чем у человека, занятого лишь адаптацией, но она наполнятся смыслами за пределами эгоистических желаний.

Открываясь Самости, человек становится субъектом инкультурации, обнаруживает в себе как личное так и коллективное бессознательное и черпает оттуда материал для своих собственных историй. Так преодолевается сознание обывателя и в пространстве психического появляется религиозное измерение - место для веры и сомнений, святости и стыда.

Возвращение Тени


Христианство вернуло в обиход древнее понятие дара и бремени, позволив человеку не только любоваться собой, но и смотреть на свою Тень. Не впадая при этом в ужас. Новый бог выступил как даритель драгоценности души со всеми ее темными закоулками, страстями и склонностью к прельщению.

Как истинный учитель, Иисус делится своим опытом искушения Тенью и уроках самопознания он говорит своим ученикам следующее:

Я есть зеркало тому, кто созерцает меня… Созерцай себя во мне... постигай то, что я делаю, ибо страсть человечества, из-за которой я пострадаю, есть твоя страсть (Деяния Иоанна: 95, 96).

Принципиально важно вернуть свою душу целиком вместе с Тенью, ибо только полная неотсепарированная душа может приблизиться к божественной Самости. Только nonperfect men принимающий себя целиком со всеми своими слабостями и уродством человек может быть самостным и жить настоящей жизнью. Бог прощает грешников, а Самость любит Тень порой больше, чем Эго.

Правило «враг моего врага - мой друг» в разных вариациях не работает в этом случае так как врагом моего Эго является моя Тень, а врагом моего друга является его Тень. Наши Тени могут быть спроецированы на один и тот же объект и мы будем дружить против кого-то. Но бывает и так, что наши Тени проецируются на разные объекты. И бывает также, что Самость "наказывает" Эго, заставляя принять свою Тень и мы вопрошаем "за что мне это Господи?".

Вообще-то не за что, а зачем? Господь уважает тебя и верит, что уровень твоего сознания выше, чем у Крошки Енота. Отложи палку, подари своей Тени улыбку и она ни раз к тебе вернется. Такое вполне возможно в случае персональной Тени. Если же она внеличностного плана, то лишь опоры в коллективном сознании, в частности в религиозных верованиях могут давать возможность находиться с ней без опасности  поглощения. С коллективными Тенями справляются лишь Ангелы, Архангелы и сам Иисус.

Для христианина по вере, а не по вероисповеданию не нужно проецировать Тень на иноверцев. По крайней мере, этот тезис был важным в ранних христианских трудах.

Душа не рождается, а становится христианкой (Квинт Тертуллиан «О свидетельстве души»).

Материнский комплекс


В юнгианской традиции душа (Аnima) в ее светлых и темных тонах досталась мужчинам и мы говорим, что вот человек со светлой душой, а вот с черной. При этом пытаемся помнить, что не все так однозначно. В свою очередь женщина, если она не невеста Христова осталась скверным и опасным существом. У нее нет человеческой души. В романтическом восприятии она и есть сама душа для ее мужчины, иногда душечка, если мужчина мелкий. Либо для инквизиторов всех времен она не более, чем тело, разжигающее мужскую страсть и пригодная лишь к рождению людей.

Нужно признать, что с материнской троицей в виде бабушки Святой Анны, Богоматери Марии и самого Христа сложилось не все так удачно.

Иисус как человек известен не только своим небесным отцом, но и земной матерью. Как у любого другого человека у него есть даты рождения и земной смерти. Рожденный женщиной он вполне телесен, и как прочие люди имеет пищеварительную трубку, садится за стол, делиться пищей, как своим телом и делает другие вполне человеческие вещи, о которых не пристало писать в Святом писании.

Вера в такого богочеловека не только наделяет человека душой, связанной с духом, но и возвращает тело. Страдающее тело Христа откликается своей болью и драма его смерти, горе его матери по-человечески понятны.

Но поскольку новая религия осталась в патриархально мифе, то возвращение человеку телесности коснулось лишь мужской половины христианского мира. Женское телесное стало святым лишь в материнской и кормящей функции, а сексуальная сила была проституирована и привязана к телесной порочности грешницы Магдалины. Христианство, продолжая традицию монотеизма сохранило женское тело как вещь, в котором нет сакральной связи с Самостью.

Проект Веры, Надежды и Любви был заявлен во весь голос, но пока так и остался проектом, а потому история религий не закончена.


Бог устал нас любить (двойка деизма)



Если Бога нет в нас, то его нет нигде (Вольтер).

Егова, Юпитер, Брама; бог Авраама, бог Моисея, бог Конфуция, бог Зороастра, бог Сократа, бог Марка Аврелия, бог христиан, о бог мой! ты един повсюду (А.Н. Радищев).

Вернемся к началу

Человек монотеизма создал сверхличность всеведущего отца, удовлетворяющего детские потребности. Он круглосуточно присматривает за детьми и временами навязчиво вмешивается в их жизнь - защищает, контролирует, дает родительские наказы и наказывает за плохие желания, неверные мысли и проступки. Бывает, что лишает еды, крова, здоровья и самой жизни. Ошибки «воспитания» неминуемы, поскольку образ отца создан по образу человека и бог бывает то милостивым, то безжалостным до жестокости.

Все, что приходит от него возвращается к нему назад в форме религиозной веры, все спроецированное на него человеком возвращается назад к людям. Человек монотеизма живет в симбиозе созависимости со своим божественным отцом. Последний наделяется абсолютной властью, а его безответственность – «отсутствие обратной связи» (Елена, участник Игры) объясняется недостатком веры. Этот бог обладает огромной силой, поскольку вера в него соединяет людей в многомиллионные семьи - сообщества и дает им чувство сопричастности.

Иисус как бог Нового Завета, свидетельствует о революционной трансформации сознания людей. Как настоящий учитель, он учит своим примером. Как спаситель, он возвращает человеку внутренний мир и тело. Пресвятая Троица становится выражением сложившейся конфигурации взаимоотношений человека с богом. На языке аналитической психологии устанавливается связь с вертикальной осью Эго / Самость.

С христианским богом мы переходим в эру взаимозависимости. Для полноценной и духовной жизни мы нуждаемся в боге, а мы нужны ему как дети, в которых он присутствует вечно, пока жива вера.

Единица и тройка задают мужские вероучения, но Природа живет двойкой и полярностями. Через любовь и волю в отношениях мужского и женского реализуется известный способ размножения всего живого и соотношение трансцендентных сил Матери Природы и Бога Творца, происходит взаимопроникновение женского в мужское в виде скрытой импрессивной (впечатанной) субстанции души и экспрессивного мужского в женское.

Теперь собственно о двойке

В религиозном сознании двойка появляется в эпоху Просвещения как форма контрзависимости и интеллектуальной дистанции между человеком и богом. Контрпозиция Я – не Я, сознания и бессознательного разума предстает в религиозном мировоззрении деистов.

Деизм – европейское религиозно-философское направление 17-18 века, признающее божественное сотворение мира, но отрицающее религиозные догмы.

...кто не может вникнуть в естественные дела Божии, тот довольствуйся чтением Священного Писания (М.В. Ломоносов)

Деисты полагают бога как разумное начало Вселенной, который после божественного «первотолчка» - сотворения мира удалился и уже не вмешивался в события на Земле, в частную жизнь людей и не разговаривал с пророками. В учении деистов бог наделил мир самоподдерживающими и самодействующими силами и законами, постижение которых является задачей людей. Они также считают, что вопросы взаимоотношений люди должны решать без привлечения авторитета бога.

В деизме нет необходимости приписывать богу весь объем человеческих переживаний и нагружать его аффектом.

Верующие делают Бога таким, каковы они сами; добрые делают его добрым, злые - злым; полные ненависти и желчи ханжи не видят ничего, кроме ада, потому что им хотелось бы осудить всех на вечную муку; нежные и любящие совсем не верят в ад (Жан-Жак Руссо, «Исповедь»).

Бог не то, что устал, скорее ему просто одинаково безразличны любовь, и нелюбовь. Деисты стоят на позиции религии разума (Х.Ч. Чербери), считают бога безличной первопричиной и безликим мировым разумом. Все личностное возвращается человеку и прежде всего разум. Бог деистов стал великим инженером Вселенной - богом философов и ученых, гностиков, математиков, физиков... Наука и религия не противопоставляются, а дополняют друг друга.

Чудесное устройство космоса и гармония в нем могут быть объяснены лишь тем, что космос был создан по плану Всеведущего и Всемогущего Существа (Исаак Ньютон).

Все спроецированные на него человеческие характеристики вернулись назад к человеку, которому пришлось стать не только смиренным, но и пытливым, не только жаждущим спасения, но и ответственным за свои поступки.

Человек должен заново открыть в своей душе глубочайший смысл ответственности перед миром, что означает ответственность перед чем-то высшим, чем сам человек (Вацлав Гавел).

Деизм предполагает, что единственными средствами для познания бога являются разум, логика и и наблюдение за природой. Здесь возведен на престол человеческий разум, свобода и потенциал развития через теоретическую возможность преодоление противоположностей. Не факт, что эта возможность реализуется, но она есть. Людям не нужно нападать на себя, на своих близких и на соседние племена только из за того, что те иначе произносят имя бога. Деизм открыл эпоху терпимости и толерантности.

Я – индуист, я мусульманин, я – иудей, я – христианин, я – буддист! (М. Ганди)

В деизме нет злостной эксплуатации чувства вины и необходимости подчеркивать греховную природу человека, чтобы искать спасения на стороне.

Спасение души и бережность к телу, внимание к своему психологическому и физическому здоровью возвращается в зону ответственности самого человека. Любить друг друга и самих себя мы должны сами, вместо того, чтобы уничтожать себя и других, доказывая любовь к богу. Разумный бог деистов говорит, что и мы разумны. Он создал этот чудесный мир, а мы должны научиться разумно жить в нем и быть счастливыми.

Конечно, в реальности придерживаться деистической парадигмы получается не сразу и не у всех. Мы все еще и ангелы, и кровожадные звери – любовь и агрессия в нас неразделимы. Рай и Ад внутри нас и чтобы попасть туда, даже не обязательно умирать, все это уже здесь и при жизни. Экстаз и одержимость также принадлежат не богу, а нам.


В двоичной системе продолжается проработка темы Тени. У человека появилась предпосылка увидеть свою Тень и не проецировать ее больше на врагов бога или иноверцев. На уровне двойки Тень стала психологической проблемой, а интеграция Тени - возможностью вырасти над собой и обрести большую цельность.

Я не я.
Это кто-то иной,
с кем иду и кого я не вижу
и порой почти различаю,
а порой совсем забываю.
Кто смолкает, когда суесловлю,
кто прощает, когда ненавижу,
кто ступает, когда оступаюсь,
и кто устоит, когда я упаду.
(Хуан Рамон Хименес "Я не я...").

Закономерным выводом деистической картины мира является то, что если на Земле и творятся мерзости, то дело не в боге, а в человеке. Если умирают и погибают дети, то дело в человеческой природе и психике, в неразумном отношении к тому, что создано деистическим богом и низким уровнем осознанности.

Утопичность идей деизма и невозможность реализовать их на протяжении столетий обусловлено тем, что покинутые отцом мы так и не стали зрелыми. Бог деистов стал отсутствующими отцом неразумных детей.

Смотреть по теме: Догма (1999), Новейший завет (2015).