Аналитическая психология Юнгианский анализ
Ул. Скляренко, 46
8 (917) 101-34-34

Птицы в сновидении

Лебедь в сновидениях

Фон Франц М.-Л., Феминность в волшебных сказках

В мифологии образ лебедя имеет множество значений. В Handwörterbuch des deutchen Aberlauben («Карманном словаре германских предрассудков»), слово лебедь (swan) имеет одинаковый корень с латинским словом sonore, означающим «звучание» или «звук», и относится к поющему лебедю.
Но Брем отмечает, что когда лебеди стареют, они оказываются слишком слабыми, чтобы быстро нырять за пищей; таким образом, они меньше едят, чаще голодают и часто вмерзают в лед, не имея сил добраться до воды.
Как только они оказываются в ледяном плену, их либо съедают звери, либо они сами медленно умирают от голода. Похоже, что, чувствуя наступление конца, они горестно жалуются [на судьбу], испуская протяжный крик.
Возможно, этот особый крик старых лебедей, замерзающих насмерть во льду, стал крючком для проекции «лебединой песни».
Говорят, что лебеди предвидят наступление смерти и могут предсказывать будущее и погоду, - как и многие другие птицы. В немецком языке есть выражение mir schwant, означающее «У меня есть смутное представление, ощущение или мысль в отношении будущего».
Поскольку лебедь - это птица, которой известно будущее, она является священной птицей Аполлона в греческой мифологии и Ньордра (Njördr) в норвежской мифологии, а также играет важную роль в известном мифологическом мотиве девушки-лебедя.
Есть много историй об охотниках, которые находят лебедя и тот впоследствии превращается в прекрасную женщину.
Например, охотник обнаружил трех прекрасных купающихся женщин. На берегу лежало сброшенное ими птичье оперение, и одно из них он взял с собой, чтобы женщина не смогла вновь превратиться в птицу. Затем он ее похищает, но происходит ужасное несчастье: либо она улетает и исчезает навсегда, либо ему удается вновь ее найти, только совершив длительное странствие.
Это обычный мотив девушки-лебедя, в котором Анима появляется сначала как белая птица, обычно лебедь. Если, бродя в одиночестве по лесу, вы сталкиваетесь с чем-то странным, и не уверены в том, что это: галлюцинация или реальный человек, мифология говорит о том, что следует обратить внимание на его ноги. У бесовского существа будут утиные, гусиные или лебединые лапы, указывающие на то, что перед вами не человек, а бес.
В Старой Англии есть заклинания именем лебедя, так что мы еще раз убеждаемся в том, что лебедь наделен сакральными чертами. Можно сказать, что образ лебедя служит воплощением духовного аспекта бессознательной психики.
Как и все птицы, он символизирует предчувствие и интуицию, озарение мыслью и прилив чувств, которые, казалось, возникают ниоткуда и исчезают в никуда.
В мотиве девушки-лебедя присутствует охотник, услышавший о прекрасной женщине, которая сначала появляется в образе лебедя. Вопрос состоит в том, как мужчина владеет своей Анимой.
Он должен замечать настроение и полуосознанные мысли, которые появляются за кулисами его сознания, и суметь их удержать, чтобы они не могли просто взять и исчезнуть. Делая записи о своем настроении и своих мыслях, он избавляется от своей нерешительности и придает ей человеческие черты.
Но недостаточно сделать это лишь однажды. Даже мужчина, осознавший, что такое Анима, может дать ей ускользнуть обратно, в лебединое оперение, и вылететь из окна. То же самое относится к женщине.
Если мы ежедневно не замечаем Анимуса, он снова возвращается к нам в прежнем обличье птицы. Чтобы сохранить связь этих внутренних сущностей с человеческим сознанием, требуются постоянные сознательные усилия, поскольку их естественная склонность состоит в том, чтобы ускользнуть.
Невеста-лебедь всегда стремится надеть на себя свое оперение и улететь: иногда с ребенком, иногда - без него.
Таким образом, если иметь в виду негативную сторону, лебедь воплощает капризную, безжалостную черту Анимы. Но в человеческом облике у лебедя возрастает уровень осознания бессознательного и возможность более высокой внутренней реализации Эроса. Если посмотреть на деву-лебедя с исторической точки зрения, то этот образ должен относиться к дохристианской эпохе. Мартин Нинк в своей книге «Wodan und germanischer Schicksalsglaube»* пишет о лебеде как о постоянном спутнике Вотана.
Если нечто, уже существовавшее в человеческом сознании, облекло себя в оперение лебедя, это означает регрессию. Содержание бессознательного, которое когда-то было отчасти интегрировано, вследствие разрушения сознательной установки будет снова подавлено.

Орел и сова в сновидениях

Нойманн Э., Психологические стадии женского развития

Каждую ночь сова разрывает орла. Орел является архетипическим маскулинным символом солнца, небес, и духа; сова, с другой стороны, символизирует ночь и архетипическое Фемининное. Более того, как символ мудрости ночной жизни, сова сама по себе не ассоциируется с каким-либо негативным символизмом. Сова является той, что, зрит во тьме, то есть для сновидца представляет собой его интуицию [33], которая функционирует путем постижения темных, бессознательных процессов. Как принцип женской мудрости, сова это позитивный символ, когда она является как птица Афины, и негативный – когда появляется как птица ведьмы, которая использует ту же самую мудрость для служения злу.

Архетипическая Фемининность, покорная и благонравная в гареме днем, как ночная сова вершит свое возмездие над архетипически маскулинным орлом. Пока орел управляет днем и сознанием, сова должна скрываться. Но ночью, она не только правит, но и разрушает архетипический маскулинный принцип, – который, конечно, пробуждается к новой жизни с солнцем каждого утра.

Женское, кажущееся невинным, принятие гаремного рая и ее покладистость, и готовность быть подчиненной мужчине имеет скрытые, но ужасные последствия. Регресс к матриархальной враждебности по отношению к мужчине, символизирует сова, как Великая Мать, архетипическая Фемининность мстящая архетипической маскулинности, которая унизила ее, злоупотребляла ей, как объектом наслаждения. Доброе архетипическое Фемининное восстанавливает Маскулинное ночью и дает ему переродиться с новым днем; здесь, однако, злая Фемининность расчленяет Маскулинное, как Пенелопа избавлялась от навязчивых женихов, распуская все сотканное за день.

На субъективном уровне – то есть, относительно психэ сновидицы – поступок совы означает больше, чем разрушение архетипического маскулинного духовного принципа и больше, чем появившуюся возможность ночной (т.е. бессознательной), инстинктивной, архетипически фемининной жизни. За свой брак с арабом, женщина заплатила высокую цену, пожертвовав своей религией, духовным принципом, принадлежащим сновидице, который в действительности является коллективным, но, тем не менее, представляет собой более высокую форму сознания, чем та, что доминирует в чуждой, инстинктивной сфере в лице араба. В этом смысле сова также представляет собой негативный, регрессивный аспект Фемининного принципа в самой сновидице, который, даже ночью, раз за разом убивает архетипически маскулинную сторону ее сознания, орла. Покорность патриархату и жертва ее собственной духовной стороны определяет сознание сновидицы. Это ведет к двум последствиям: одно из них чувственный рай инстинктивной жизни; другое – драма совы и орла в коллективном бессознательном. Интерпретированная на объективном уровне, где это происходит между сновидицей и ее мужем, между Фемининным и Маскулинным, драма совы и орла означает следующее: месть Фемининного над Маскулинным, регрессия к уровню матриархальной враждебности к мужчинам – то есть победа над Маскулинным с помощью его собственной уязвимости к инстинктам.

Но на субъективном уровне, где сова и орел имеют отношение к самой сновидице, сон значит следующее: ее готовность пожертвовать духовным имуществом, коллективными отношениями с духом-отцом (религией), в обмен на бессознательную жизнь в удовольствии, ведет к катастрофическому господству Ужасной Матери, которая делает [человека] бессознательным и приносит удовольствие, но которая также уничтожает все связи с маскулинным принципом, с сознанием, и с духовной стороной психэ.