Аналитическая психология Юнгианский анализ
ул. Тухачевского, 84
8 (917) 101-34-34

Проблема зла, вины и ответственности: От коллективного к личному

Совершенная невинность отсылает нас к образу бессознательного младенца, не обладающего ни эго, ни тенью. А отчаянно защищающийся от обвинений похож на подростка с хрупким эго и уже накопленным в психике вытесненным теневым содержанием. При этом он не совершал ничего предосудительного и не понимает в чем его обвиняют. Этот условный подросток то тут, то там появляется в оправданиях и ответных обвинениях у людей давно вышедших из подросткового возраста.

Оказавшись в непривычном важно понимать, что регрессивные реакции неизбежны, но вряд ли они помогут иметь дело с обвинениями, проживанием вины и осмыслением себя, как свидетелей и участников войны. Для рассмотрения травмы, в которой оказались миллионы людей по разные стороны государственных границ требуются философский и психологический взгляд, свободный от простого реагирования. И для обвиняемых, и для обвинителей будет нужна максимальная честность и рефлексия.

Как писал К. Ясперс в работе о вине немцев, требуется способность смотреть на себя с «самопросвечиванием» при условии, что есть совесть и не чуждо покаяние, способность «разглядеть себя насквозь», чтобы понять себя и не обвинять обвинителей.

Беды, которые принесла нам новая большая война — это окончательно сформировавшийся раскол внутри общества, незаживающая рана национальной идентичности, хуже которой только гражданская война. Это также меры политического и юридического воздействия на Россию и русских со стороны других государств и сообществ, разрывы культурных связей и экономические санкции с последствиями на два-три поколения вперед. Не то, чтобы совсем трагическими, но ощутимыми последствиями. На фоне этой драмы, которая не только не осознана в полной мере, но еще и не закончена мало кто хочет слышать о своей виновности.

В новейшей политической истории мысль о том, что в наших бедах виноваты не мы сами, а чужие принадлежала Гитлеру. Без особых трудов ему удалось внушить это немецкому народу. Так началось его восхождение, закончившееся «решением еврейского вопроса» и мировой войной. Это опасная мысль Гитлера стала сегодня популярной как в кругах малообразованной части народонаселения, так и в среде образованной российской публики.

Вслед за Ясперсом, но уже применительно к нам, можно повторить, что кризис духа и веры был своqйственен всему западному миру, но это «не уменьшает вину... прорвалось-то в Германии, а не где-то еще». Являясь частью большого мира мы не можем относиться  нейтрально к обвинениям извне и поэтому будем либо упорно защищаться от обвинений, увиливая в геополитические спекуляции о мировых процессах, либо все же попробуем разобраться с тем, что не так с нами.

Здесь требуются дополнительные усилия для сосредоточения на своем личном и общем коллективном. К сожалению нужно признать,, что русские и Россия были, есть, а теперь, наверняка, будут и впредь идеальным объектом для теневых проекций Запада. Предпосылки для этого мы создавали на протяжении всех последних лет и продолжаем создавать сейчас, открещиваясь от вины, от ответственности (эти вещи надо разграничивать) и упрекая других за их проекции.

Точно о таком же явлении писал 80 лет назад К. Ясперс, когда вина немцев обсуждалась «с возмущением, с ужасом, с ненавистью, с презрением», а нацистская Германия была разгромлена не только армиями союзников, но и раздавлена проекцией коллективной тени со стороны населения многих стран. В историческом процессе несколько десятилетий оказались одним мигом и можно говорить не о параллелях и экстраполяции, а про психологические явления одного и того же порядка — вину и ответственность, которые вменяются, переживаются или отрицаются.

Конечно, всегда требуется внимательно рассматривать, что из вменяемого является проекцией, а что связано с собственными действиями или бездействием. Но для начала нужно понимать, что проекция коллективной тени Запада неизбежна и закономерна. Дело не только в том, что психика жива проекциями, но и в ответственности, которая лежит на нас. Если бы в каком-то фантастическом сценарии угроза другим народам исходила от эльфов Исландии, то объектом подобной проекции стали бы они. Пока же это наша прерогатива и ответственность за то, что мы стали объектом грандиозной теневой проекции.

Эта проекция не может быть связана с какими-то специфическими особенностями психологии русских. Концентрация личностной патологии в России не больше, чем в других странах. Но в качестве русской национальной особенности можно назвать бесконечную траматизацию населения страны, защитную бесчувственность и привычную терпимость к насилию, связанные с тиранической спецификой государственного устройства. Вот наша исконная толерантность и несущая конструкция коллективной идентичности.

О том, сколько лет, а точнее веков этой травматизации можно судить по историческим документам.

Даде если мы возьмем только XX век, то уже здесь можно говорить о сильнейшей коллективной травме в результате реаолюций, двух мировых войн, голодомора, репрессий, ГУЛАГа, депортаций. Таких бесчеловечных экспериментов над своим населением не проводило ни одно государство мира.

Но если смотреть вглубь истории России, то массовая травма XX века была лишь ретравматизацией, а следы первичной трамы видны как минимум с XVI века.

После царствования Ивана Грозного и в предверии Смуты (гражданской войны) в далеком Лондоне была издана книга английского дипломата и доктора права Джайлса Флетчера  «О государстве Русском» (1591). Психологию русского народа того времени автор описывает следующим образом:

«Что касается их свойств и образа жизни, то они обладают хорошими умственными способностями, не имея, однако, тех средств, какие есть у других народов, для развития их дарований воспитанием и наукой... Отчасти причина этому заключается и в том (как было замечено мной выше), что образ их воспитания, чуждый всякого основательного образования и гражданственности, признается их властями самым лучшим для их государства и наиболее согласным с их образом правления, которое народ едва ли бы стал переносить, если бы получил какое-нибудь образование и лучшее понятие о Боге, равно как и хорошее устройство. С этой целью цари уничтожают все средства к его улучшению и стараются не допускать ничего иноземного, что могло бы изменить туземные обычаи. Такие действия можно было бы сколько-нибудь извинить, если бы они не налагали особый отпечаток на самый характер жителей. Видя грубые и жестокие поступки с ними всех главных должностных лиц и других начальников, они так же бесчеловечно поступают друг с другом, особенно со своими подчиненными и низшими, так что самый низкий и убогий крестьянин (как они называют простолюдина), унижающийся и ползающий перед дворянином, как собака, и облизывающий пыль у ног его, делается несносным тираном, как скоро получает над кем-нибудь верх. От этого бывает здесь множество грабежей и убийств. Жизнь человека считается ни по чем. Часто грабят в городах на улицах, когда кто запоздает вечером, но на крик ни один человек не выйдет из дому подать помощь, хотя бы и слышал вопли. Я не хочу говорить о странных убийствах и других жестокостях, какие у них случаются. Едва ли кто поверит, чтобы подобные злодейства могли происходить между людьми, особенно такими, которые называют себя христианами...
Отсюда можно заключить, каково обращение их с иностранцами, когда они так бесчеловечны и жестоки к своим единоземцам...
... всякий русский не верит ничему, что говорит другой, но зато и сам не скажет ничего такого, на что можно было бы положиться. Эти свойства делают их презренными в глазах всех их соседей, особенно татар».

Из первого тиража этой книги осталось 23 экземпляра, а остальные были сожжены по приказу королевы Елизаветы. Описание Дж. Флетчером государственного устройства и жизненного уклада населения России могло помешать торговым отношениям и, как мы сказали бы сегодня, выглядело не политкорректными, русофобским и провоцирующим теневые проекции.

Соотношение вины и ответственности

Мы уже упоминали, что вина и ответственность, несмотря на их взаимосвязь являются разными психологическими феноменами и функциями.

Ответственность является характерной особенностью человека, принадлежащего к виду Homo sapiens. На индивидуальном уровне ответственность связана с разумом, способностью мыслить, осознавать мыслимое и выражать мысли словами. Она связана не с говорением, а с речью, проясняющей смысл и умением говорить так, чтобы слова соединяли человека с человеком. Ответственность предполагает умение подбирать слова, способность отвечать за свои слова и отвечать на поставленные вопросы.

Коллективная ответственность, характерна для детей, находящихся в зависимости от взрослых и для людей с неразвитой способностью мыслить, осознавать и знать за что я несу ответственность. В этом случае человек не освобождается от ответственности, но отвечает, как часть своей группы, говорит тривиальное и общепринятое - то, чему его научили. И даже когда говорит как все в его кругу, то за этот «базар» тоже отвечает. Он может говорить и что-то вполне правильное, но вне контекста, не к месту и не ко времени. А если не говорит ничего, то будучи живым, все равно отвечает телесными реакциями, физическими симптомами, эмоциональным состоянием, здоровьем, ограничением возможностей, финансами, свободой, а иногда самой жизнью.

Вина — это феномен, данный в переживании, связанный с чувствами, предчувствием (интуицией), установлением эмоциональных связей, с восприятием целостной картины связи всего со всем и определяющий принадлежность человека к виду Homo humanus. Человек человечный стремиться творить добро и противодействовать злу, как он понимает эти явления, а появление чувства вины сигнализирует о том, что в этом месте происходит нарушение и дисбаланс. Индивидуальная вина возникает при разрыве связей и отсылает нас к т.н. сепарационной вине, сопутствующей обретению автономии. Чем больше автономии и свободы, тем большее количество вины человек способен уместить в своей душе и признать присутствие зла в себе. Отказываясь от эгоизма и выбирая альтруистическое поведение в крайнем случае он может принести себя в жертву ради коллективных ценностей.

Сказать что-то определенное о коллективной вине мы можем лишь с политической или социологической точек зрения. Это та политическая вина, о котором пишет К. Ясперс в связи с виной немцев после поражения нацизма. Эта вина, которую социологи могут замерять своими инструментами, определяя уровень морального здоровья общества и коллективные депрессии. На психологическом уровне коллективная вина улавливается как то, что прячется за психологическими защитами и проявляется в поведенческих актах и активности, объединяющей группу виноватых. Всем хором они могут начать говорить о невиновности, величии, чистоте своей нации, вине других или совершают какое-то совместное действие по радикальному освобождению себя от вины, например, находят козла отпущения.

В отличии от индивидуальной вины, которая признается после распознавания в себе зла, коллективная вина вменяется группе извне и тем самым ей возвращается зло, взросшее в ее недрах.


Мы предлагаем рассмотреть вину и ответственность в системе координат, где вертикальная ось ординат будет представлять градацию ответственности, а проживание вины - горизонтальная ось абсцисс. Вертикаль ответственности представляет веру в разум, мышление, автономию и также уровень властных полномочий от минимума внизу к максимому вверху. Чем больше власти сосредоточено в руках человека, тем выше его ответственность. Горизонталь представляет горизонтальные связи между людьми, эмпатическую способность сочувствия, проживание эмоциональной вовлеченности и солидарности между людьми.

Горизонтальный и вертикальный векторы представляют вину и ответственность в развитии от коллективного к индивидуальному полюсу. В этом движении мы неизбежно встречаемся с преогромным количеством трудностей так как речь идет о величайшей работе, сопоставимой со вторым рождением в качестве действительно разумного и действительно гуманного. В нашем контексте эта работа предполагает достижение максимально выносимой ответственности и максимального глубокого проживания индивидуальной вины.

Личная [душа] вырастает из коллективной души и тесно связана с ней. Поэтому трудно сказать, какие именно содержания можно назвать личными, а какие — коллективными… Все основные инстинкты и основные формы мышления и чувствования коллективны... При более близком исследовании всегда удивляешься, как много в нашей так называемой индивидуальной психологии подлинно коллективного. Действительно, его так много, что индивидуальные черты полностью затеняются коллективными» (Юнг К.Г., Отношения между эго и бессознательным).

Индивидуальное и коллективное находятся в диалектичеcком единстве. В движении к автономии и свободе от коллективного, мы приходим к индивидуальному и в результате можем быть максимально полезны для реализации коллективных целей - «процесс индивидуации ведет не к изоляции, а к более сильной и широкой коллективной сплоченности» (Юнг К.Г., Отношения между эго и бессознательным). Таким образом индивидуационный процесс это непрекращающееся челночное движение от коллективного к индивидуальному и наоборот. Единичная индивидуация служит искомой сплоченности группы, целям развития человека и процветанию группы — подготовке к духовному оплодотворению.

Однако мы знаем огромное количество примеров негативной индивидуации, когда дух представлен демонической силой, а пассионарная личность служит апокалиптической цели разрушения всего коллективного, созданного до нее. Это разрушение тоже часть коллективного развития, а в индивидуальном плане, как ни странно, тоже процесс индивидуации через реализацию разрушительного теневого потенциала. Если личность, в руках которой сосредоточена неограниченная власть превращается в тирана (вождя, фюрера) и отказывается от личной вины и ответственности, то его эго оказывается затопленным коллективными архетипическими силами. Он становится воплощением коллективного ресентимента, проводником идей исключительности и превосходства, питается ими и в итоге ввергает тысячи, сотни тысяч и миллионы своих подданных в войну, как следствие в новую коллективную ответственность за содеянное и коллективную вину, вменяемую после поражения.

От инфляции эго может удержать только вовремя принятая на себя индивидуальная ответственность за себя и за коллективное, а также проживание вины, не только свой личной, но и коллективной. Такое добровольное самоограничение является скорее исключением из правила и поэтому на коллективном уровне в демократических государствах сложился принцип сменяемости власти и ограничение времени властных полномочий у одного лица.

Плюсы на нашей схеме обозначают области индивидуации и коллективной динамики, ведущие к возрождению коллективной души, а минусами отмечены области, в которых присутствует угроза ее уничтожения и возможность перерождения.

Синие стрелки показывают как коллективная ответственность приводит к насильственному признанию коллективной вины, коллективная вина может способствовать принятию индивидуальной вины, а индивидуальная вина ведет к индивидуальной ответственности.

Включение в схему типологии К.Г. Юнга является умозрительной и сделано, чтобы показать как разные типы исполняют свои роли в этой большой игре вины и ответственности.

Наряду с этим четыре великих философа строят свои философии, чтобы осмыслить коллективные процессы и сформулировать законы, которым подчиняется исторический процесс.

Левая нижняя область от коллективной вины к коллективной ответственности обозначена философией всеединства и связана с именем В.С. Соловьева - автором диссертации «Кризис западной философии. Против позитивизма». В основе его концепции заложены идеи отождествления материи и духа, утверждение единой для всех морали, необходимость в единой Вселенской церкви, в которой Премудрость Божия София является матрицей и коллективной душой Мира.

Правую нижнюю область от коллективной ответственности к индивидуальной вине мы представили философией С. Кьеркегора, выделившим четыре стадии существования человека: обывательскую, эстатическую, этическую и религиозную. С прохождением этих стадий Кьеркегор связывает идею личного спасения, а определяющей характеристикой человеческого считает спобность человека к свободному выбору и к принятию за него ответственности.


Подробности про коллективную ответственность

Коллективная ответственность наступает Ханна Арендт Коллективная ответственность связана с общностью "Нет никакой коллективной ответственности в деле тысячи опытных пловцов, которые, нежась на общественном пляже, не пришли на помощь утопающему, хотя бы потому, что они не образуют общность" (С. 207). По моему (207) мнению, ответственность этого рода всегда носит политический характер, независимо от того, принимает она более древнюю форму, когда вся община берет на себя ответственность за поступок одного из своих членов, или ту форму, когда общность считается ответственной за то, что было сделано от ее имени. Последний случай представляет для нас больший интерес, поскольку он применим, хорошо это или плохо, ко всем политическим общностям... Когда Наполеон Бонапарт стал правителем Франции, он сказал: я беру на себя ответственность за все, что Франция совершила со времен Карла Великого до террора Робеспьера. Другими словами, он сказал: все это совершено от моего имени в той мере, в какой я —член этой нации и представитель этой политической общности. В этом смысле мы всегда несем ответственность за грехи отцов и пожинаем плоды их заслуг (208).

мы воспринимаем ответственность, особенно коллективную, как бремя и даже своего рода наказание (209)

Подробности про коллективную вину

Коллективная вина, как и ответственность опять же приходит извне в виде обвинения и осуждения и названа К. Ясперсом виной, вмененной победителями побежденным. Если бы победила другая сторона, то виновниками преступлений были бы названы другие. Она исключена из современного законодательства в силу того, что юридически человек может быть обвинен только в совершенных им действиях. Так утверждается субъектность преступника и личная ответственность за развязывание войны, участие в военной пропаганде, коллаборационизм с врагом, военные преступления и преступления против человечества. Как пишет Ханна Арендт в книге «Ответственность и суждение»: «когда все виновны, - невиновен никто» и «плач «мы все виновны» на самом деле является выражением солидарности с теми, кто творил зло» (С. 206). В этой практической плоскости, с точки зрения морали и права коллективная вина является «неуместным чувством» (С. 205). Здесь можно лишь заметить, что уместность или неуместность какого-то чувства с точки зрения юридической практики и в практической плоскости справедливого наказания само это чувство не отменяет. Оно есть, оно с чем-то связано и с ним как-то требуется быть уже за пределами судебных приговоров. Остановимся на этом позже, а пока еще несколько слов о вреде и бесполезности коллективной вины.

В военное время "по законам военного времени", так же как в послевоенный период и de facto коллективная вина в ее политической и моральной части вменяется всему народу, от лица которого выступает государство агрессор. Это невозможно предотвратить даже если есть понимание, что под раздачу попадают исполнители и мелкие коллаборационисты, а главные виновники — идеологи, заказчики и организаторы преступлений уходят от ответственности. Чистки напоминают расстрел каждого десятого и их смысл только в том, чтобы снизить давление коллективной вины. Вина пришедшая извне, от сил, с которыми эго не отождествляет себя обрушивается сверху или распирает изнутри. Коллективные защиты от нее погружают общество в "траурный период", приводит к отключению «этической потребности памяти», амнистии, амнезии и быстро исчезает (Анри Руссо А. Черные страницы национального прошлого. Послевоенная история и историческая память // Психоанализ и науки о человеке, С. 218-219). За массовым обвинением следует столь же массовое изживание вины. Она не проживается личностно и память о ней не передается в семьях от родителей к детям. Только во втором и третьем поколении она поднимается из коллективного бессознательного и вновь начинает звучать, но уже вне связи с когда-то совершенными преступлениями.

Друзья

Арендт, X.Ответственность и суждение [Текст]. - М .: Изд. Института Гайдара, 2013. — 352 с.

(в работе)