Аналитический психолог.
На ближайший период консультации on-line.
Ул. Скляренко, 46
8 (917) 101-34-34

Человеческий детеныш и божественный младенец

Если не учитывать реальность мифа и мифологические основания психики, то невозможно прийти к своему началу и целостности. Без связи с Самостью - божественным ядром личности и Божественным младенцем как презентации Самости, развитие человека сводится к физическому росту и социальной адаптации, чтобы потом перейти к патогенезу болезней и умиранию. Жизнь теряет смысл, психология становится бездушной, а психологическая практика превратиться в набор инструментов. К счастью есть альтернатива и возможность говорить о полноте бытия в связи с мифологией и мифологемой Божественного младенца.

Младенчество человека и богов

Есть представления о том, что младенец приходит в мир с памятью об опыте прошлых жизней, но чтобы настоящая жизнь началась с чистого листа эти воспоминания стираются. В свою очередь мифы приглашают нас погрузиться в свое пространство, чтобы воссоединиться с тем, что было до нашего рождения.

Не только умершие древние, но и вполне современные космогонические и антропогонические мифы на свойственном им поэтически-символическом языке рассказывают о том, как произошел Мир, с чего начинается история человечества и персональная жизнь отдельного человека. 

Согласно аналитической психологии К.Г. Юнга младенец рождается не только мальчиком или девочкой с определенной физической конституцией. Психическая конституция, которая разовьется в личность с определенным характером зависит от того, какие архетипы будут активированы. Эта «не научная» на первый взгляд теория К.Г. Юнга на самом деле ничем не отличается в своей научности от теории наследственности и передачи генетического материала от родителей к детям.

Если мы могли бы как тот человек, глядящий на фотографию младенца угадывать в нем черты родителей и предполагать, как он будет выглядеть взрослым, видеть еще и его психические задатки. Не могу сказать, что это можно сделать со всей определенностью, но попробовать можно. В каждом новорожденном уже есть векторы архетипического развития и, зная жизнь его предков, можно предположить какие архетипы активируются в его жизни и кем он сможет стать.



На консультации девушка психолог рассказала, что общаясь на приеме с детьми она видит их сущность. Кто-то видится ей маленьким мудрецом, кто-то воином, кто-то одаренным особой способностью любить и пр. Она не делится своими видениями с родителями и коллегами, опасаясь, что этот ее дар будет расценен как ненормальность и она лишится работы. Между тем она рассказывала о том, что давно известно из мифологии - каждый рождается со своим предназначением, просто она может видеть это воочию.

"Едва образ ребенка появляется в мифологии, как он тут же замещается образом бога. Маленький Гермес сразу же становится Гермесом, маленький Геракл овладевает своей физической мощью и доблестью. Но богатства жизни и значения в творящем чудо ребенке ничуть не меньше, чем в бородатом боге" (Кереньи К. в книге Юнг К.Г. Душа и миф: шесть архетипов).

Подробности про место, время и действие, связанные с божественным младенцем.

О месте и времени

Сакральное место, где призраки и ангелы не отбрасывают Теней. Оно не определимо географически, так как находится во внутреннем мире. Это место мертвых и перехода мертвых в мир живых. Говорят, что портал открывается в дни летнего и зимнего солнцестояния, но в самом этом месте нет времени, прошлое настоящее и будущее соединяются здесь в текущем моменте. В самой глубокой части этого места открывается  первозданный хаос, где нет ничего, что может быть названо и темнота темнее темного. Все на что хватало человеческого воображения это поместить в основание этого места черепаху – животное, известное в индусской, китайской и древнегреческой мифологии.

Это сакральное место материализуется в градостроении. Центр городов, начиная с древнеримских представлен т.н. mundus (этрусское - мир) - зданием, нижняя часть которого была посвящена духам предков с подземным хранилищем всего, что когда-либо рождалось. Если древнеримский пример обозначения центра покажется слишком далеким от нас, можно вспомнить мумифицированный труп вождя революции в центре столицы, символизирующий незыблемость рухнувшей советской империи. Или посмотреть на схему московского метро с кольцевыми и радиальными линиями, отходящими от центра. 

Отсюда выходили все боги, полубоги, герои и мы (наша психика) вместе с ними. В мифологии это место связывают с пещерой в горе (материнская стихия Земли), с водоемами (женская стихия Воды) или в соединении обоих стихий как в мифе про Диониса-младенца, выброшенного на берег в сундуке вместе с мертвой матерью.

Отсюда трансгенерационная передача и наследственность родителей выходит в мир через рождение ребенка. 

Действие

Интерес ребенка к первосцене – «что там делали мама с папой, чтобы я родился» выходит за рамки взаимоотношений конкретной женщины и конкретного мужчины. Ребенка, подростка, да и взрослого человека интересует не секс родителей, а вопросы более масштабного порядка – что это за мир и как он сотворен, что было до меня и почему я теперь такой? История и антропология изучают этот вопрос по костным останкам и следам хозяйственной деятельности человека, мифология придает смысл историческому процессу, а человек, ищущий ответы создает умопостигаемую картину своего рождения в психическом пространстве.

Мифы и история религий несут в себе информацию о том, что младенец близок к богам, а К.Г. Юнг с последователями говорят об архетипе Божественного (Предвечного) младенца как предзаданности, с которой нам приходиться иметь дело даже если мы не осознаем ее объективную реальность. Как писал К.Г. Юнг:

"Во всей человеческой деятельности есть априорный факт, так называемая врожденная, досознательная и бессознательная индивидуальная структура души. Досознательная душа – например новорожденного младенца – отнюдь не пустой сосуд, который при благоприятных обстоятельствах может быть наполнен практически всем. Напротив, это чрезвычайно сложное и определенное индивидуальное бытие, которое кажется нам неопределенным только потому, что мы не можем наблюдать его непосредственно" (Кереньи К. в книге Юнг К.Г. Душа и миф: шесть архетипов).

Наследственность родителей и всего рода уже отпечаталась в генах новорожденного и сформировала проект не только его будущей внешности, но и особенностей психики. С наследственностью мы получаем не только темперамент и грубый портрет будущей психики, но и архетипическую предзаданность личности - то, какие архетипы и когда будут активированы в жизни данного человека.

Самым первым активируется или не активируется архетип Божественного младенца (в момент зачатия, на каком-то месяце беременности?) Определенно, что само рождение связано с активацией этого архетипа, который сильнее всех рациональных доводов сознательного Я и планирования беременности. Кто-то рождается, чтобы жить несмотря ни на что, а кто-то умирает в младенчестве просто от того, что жизнь оставляет его.

Синдром внезапной детской смерти, СВДС (лат. mors subita infantum, англ. sudden infant death syndrome, SIDS) — внезапная смерть от остановки дыхания внешне здорового младенца или ребёнка до 1 года, при которой вскрытие не позволяет установить причину летального исхода.

В самое начало мы периодически возвращаемся в течение всей жизни, чтобы произошел кардинальный апгрейд и начался новый виток жизни по спирали развития. С возвращением в начало связано умирание вина в уксусе и чудесное возрождения уксуса в вине.

"Тогда я оставил все что имел, и взял с собой лишь мудрость. Я достиг крайнего предела себя, ожидая божественного каприза, универсальной энергии, таинственного ветра, который дует в сторону немыслимого. Я ждал то, что заставит меня вращаться так, что первый взрыв нового цикла зацветет в моем сердце.

Я очень хорошо понял, что все, что начинается закончится, и все, что заканчивается, имеет начало. Я узнал также, что все, что идет вверх, должно спуститься вниз, и что все, что идет вниз, потом пойдет вверх. Я узнал очень хорошо, что все, что циркулирует, будет застаиваться, и все, что застаивается, начнет циркулировать. Бедность становится богатством, и богатство бедностью. И я приглашаю вас спокойно переходить от одного одного изменения к другому, я приглашаю вас объединиться с колесом жизни, принимая изменения с терпением,покорностью и смирением до момента пробуждения Сознания. Тогда все, что есть человек, трансформируется как куколка, в некую ангельскую стадию, когда реальность перестает вращался вокруг своей оси, и когда она взлетает куда-то сознанию Творца" (А. Ходоровский).

Вернемся к Божественному младенцу и древним мифам, в которых мы узнаем о связи человека и богов или иначе, о связи личности (Эго-комплекса) и Самости. А также о том, какие архетипы могут быть потенциально заложены и активированы в процессе развития. Об этом нам сообщают античные и другие мифы о богах-младенцах.

Конечно, мы не повторяем их биографии тем более, что у богов и нет никакой биографии в нашем линейном понимании - родился, вырос, женился, состарился. Мы идем предначертанными путями, заданными архетипами с именами богов из разных пантеонов.

Мы вынашиваемы не только матерью, но и тем или иным архетипом - находимся в сфере его влияния.

Кто-то как младенец Дионис будет плыть по жизни как на дельфине с арфой в руках, кто-то уже с первых лет будет лучезарен, умен и  точен, как будто наделен золотыми стрелами Аполлона,  кто-то как крылатый Эрос будет игрив и легок, что бы ни происходило в его жизни.

Какая-то девочка уже в три года ничего не зная про фаллос Урана и рождение Афродиты захочет во что бы то ни стало быть красивой, нравиться, а достигнув нужно возраста вдохновлять героев на продолжение рода.

Другая девочка воплотит в себе черты богинь дочерей: независимой Артемиды, лидером команды женского баскетбола, блистательной Афиной – эффектной и эффективной на любом мужском поприще, украденной Аидом Персефоны – царицей мира мертвых в центральной городской библиотеке или женой криминального авторитета, собирающей антиквариат.

Или родится девочка Гера, чей талант в полной мере раскроется лишь в роли жены всеми почитаемого мужа, рядом с которым она будет тренировать осмотрительность, ревность и жестокость к соперницам.  Или родится та, чье призвание как у Деметры рожать, объединять вокруг себя и любить детей, мужей, дальних и близких родственников, пациентов, клиентов и пр. незнакомцев.

Какой-нибудь трехлетний малыш как тот Геракл задушит если не Немейского льва, то хомячка и это будет первый в его жизни подвиг.

А другой ребенок родится, чтобы взять на себя ответственность за иерархию и порядок в родительской семье. Как Зевс - «самый большой мальчик» среди богов младенцев, рожденный на горе Дикт, он будет обладать хорошей дикцией, станет большим человеком, превратится в диктатора и с высоты Олимпа будет диктовать правила своему окружению.

А может условия рождения и жизненные коллизии активируют архетип отцовства нижнего мира и ребенок вступит  на путь богов подземного мира - Аида, Гадеса, Ведиовиса (негативный аспект Юпитера). Таких же отцов как и Зевс, но представляющих темную безответственную сторону силы.

И да, все эти предпосылки и дарования при внимательном взгляде на ребенка будут заметны еще до того, как ребенок пойдет в детский сад.

Ранний детский опыт обладает ключевым значением для каждого человека. В младенческом мире как в ракушке живет нежное тело беззащитное моллюска. Но поскольку ракушка не герметична, то в нее легко попадает песчинка и тогда начинает формироваться жемчужина. В каждой ракушке и моллюске есть такая потенциальная возможность – создавать перламутровые жемчужины. Но мы не узнаем о том, что происходит внутри пока не откроем ракушку.

Исследование мифов творения является одним из способов приоткрыть ракушку и заглянуть в закрытый внутренний мир младенца. Здесь мы можем увидеть как ранняя травма, попавшая в тело «моллюска» превращается в жемчужину Самости.

В древних преданиях о происхождении мира присутствует антропоцентрическая заинтересованность и варианты истории про архетипическую первосцену, в результате которой появился человек.

В мифах творения и Святых Писаниях древней Индии, древнего Ирана, древнего Китая, древней Греции, у скандинавов, славян, евреев, мы видим одни и те же повторяющиеся мотивы.

Пока остановимся на следующих:

Вначале было Ничто – Хаос, Бездна, Туман, Тьма, Водная Бездна, Великое Море, Бесплодное Болото, Яйцо... Не было ни существования, ни несуществования, ни смерти, ни бессмертия, ни ночи, ни дня, ни неба наверху, ни земли внизу. И был некто одинокий Единый Творец – Мудрый Господь или Великая Богиня всего сущего (Брахман, Ра, Иегова, Адонай, Род, Ормузд, Ку, Эвринома, Гея, Луоннатар), тот или та, Великий Дух, наблюдающий исходный хаос.

Первое, за что принимаются все Творцы это упорядочивание Вселенной. Древнеславянский Род создает верхнюю часть /Правь/, предназначенную для богов, среднюю /Явь/, населяемую людьми и нижнюю /Навь/, которая становится миром мертвых. Индийский Брахма – Творец создает три изначальные субстанции: тьму (тамас), добро (сатва) и энергию (раджас). Иудейский Бог как и многие другие отделил свет от тьмы и назвал свет днем, а тьму ночью.

Примеры могу быть бесконечны, но нас интересуют главные мифологические мотивы, позволяющие увидеть универсальные аспекты младенческого опыта.

Что мы видим в зеркале мифов?

Предания повествуют о целостности изначального хаоса – о том же, о чем говорят психологи, указывая на первичную изначальную целостность бессознательного. Из этого извечного хаоса рождается коллективное и потом индивидуальное сознание.

Появление индивидуального сознания происходит одновременно с появлением Тени – бессознательного пространства нижнего и верхнего мира с богами, первопредками и царством мертвых. Как в мироздании, так и в структуре психического появляется иерархический принцип. При этом бессознательного или все теневое, не вошедшее в зону индивидуального сознания является более могущественной силой. Теневое содержит высокое и низкое – сверхчеловеческое и недочеловеческое, но в своей противопоставленности сознательному Эго эти силы верхнего и нижнего мира едины. Как позволил себе выразиться современный классик «Сила ночи, сила дня – одинакова х…» (В. Пелевин).

Из этой противопоставленности бессознательному следует, что благополучие нашего разумного Эго напрямую зависит от способности устанавливать связи с бессознательным – богами, представляющими светлую и темную сторону Тени. А развитие зрелого Эго связано не с овладением, подчинением, использованием и расширением зоны комфорта, а с тяжелой и сложной работой по интеграции с теневым. 

Только ко второй половине жизни можно прийти к пониманию не двойственности и всеединства мира, взаимопроницаемости сознания и бессознательного, светлого и темного. Прийти к принятию идеи о том, что зло и добро порождают друг друга и являются относительными категориями.

Нас уже не впечатляют древние боги – Аиды, Вельзевулы и служащие им демоны, ведьмы, так же как и Адонаи с Хорсами, прописанными на небесах со своими ангелами. Для разумного Эго-сознания они перестали быть образами современности, превратились в абстракции, религиозный вымысел и потеряли ту силу, из-за которой люди боялись их раньше. Но от того, что мы потеряли в них веру и не испытываем мистического трепета перед божественным, все эти добрые и злые боги не исчезли.

Подавленные, отщепленные и вытесненные в Тень они по-прежнему сопровождают нас в жизни, проявляясь в наших проекциях на тех, кто больше всего похож на нас самих – обожествляемых в любви, демонизируемых в ненависти, вызывающих страх и отвращение. В этой реальности мы живем в окружении зомби (зазомбированных телевизором), русофобской нечисти, продавших душу и предавших Родину за цивилизационные блага и импортный сыр, вампиров, в которых влюбляемся и спим в одной кровати, ведьм, живущих за стенкой, детей – дьяволят и родителей, откусывающих головы и пожирающих детей как языческие боги. Наш современный пантеон и бестиарий так же богат, как и в средние века, как и несколько тысяч лет до нашей эры.

Просто сегодня наш Другой, которому мы приписываем собственные темные стороны, разрушительные аффекты, злонамеренность и коллективные травмы гораздо больше похож на обычного человека, чем на козла с рогами.

Наличие проекций не снимают проблемы зла в его частном проявлении в виде политиков – преступников, убийц, сидящих в кабинетах и тюремных клетках, капиталистов, использующих детский труд и природные ресурсы. Но это все частные проявления. Страдаем и ненавидим мы, прежде всего от своих внутренних демонов, проживающих в бессознательной части психики.

Страдаем от того, что в какой-то своей младенческой части чувствуем себя цыпленком, вылупившимся из яйца, моллюском, оставшимся без раковины, новорожденным, которому перерезали пуповину, но который зависим от того, что с ним сделают другие. И если попадаем в хорошие руки добрых богов, в благоприятные условия жизни, то до поры до времени будет казаться, что живем в хорошем мире.

На столе от лампочки круг, 
А за кругом в комнате мрак. 
В круге сразу видно, кто друг, 
Кто во мраке - ясно, что враг. 

Девочка рисует дома, 
Над домами вьются дымы, 
И еще не знает сама, 
Кто чужие здесь, а кто - мы. 

Вот опять возводится дом, 
А над домом тянется дым. 
Все плохое будет потом, 
Все хорошее создадим. 

Нарисуем старых друзей, 
Не узнаем новых врагов. 
В этом мире все любят всех 
И до смерти здесь далеко. 

Здесь покой - извечный закон. 
Незнакомо здесь слово "вдруг"... 
...Жалко, что кончается он 
Там же, где от лампочки круг.

(Е.Клячкин Детский рисунок)

Если боги, оказавшиеся рядом, будут злобными и отвергающими, то ребенок внутри нас будет расти сиротой, на каждом шагу встречаясь со злом этого мира и выстраивая свою жизнь, исходя из концепции недоброго мира – «трагедия детства заключается в том, что ее ужасы длятся вечно» (Хью Уолман).

Немногим отличается от детского Я и Эго-сознание среднего взрослого человека, отстаивающего свои границы ради самосохранения, ради преследования своих интересов и достижения успеха во внутривидовой борьбе.

Эго-сознание подстерегают две опасности и далеко не все, кто вырос стали взрослыми.

С первой опасностью мы встречаемся по пути на свой личный Олимп. Эго-сознание может полностью слиться и раствориться в так называемой внешней личности или Персоне. Находясь в согласии с коллективными ценностями той или иной группы, внутри нее человек будет получать свои преференции и считаться достойным, уважаемым и даже респектабельным. У него будут рождаться непомерные амбиции, гордыня, нетерпимость, чванство и другие теневые аспекты успеха

Но в той же мере, в какой индивид идентифицируется с Персоной, он теряет свое Эго-сознание как артист, вжившийся в свою роль короля или вельможи и забывающий снимать сценический наряд даже оказавшись дома. За пределами своего круга он может прослыть негодяем и ничтожеством, но сам об этом он уже не узнает, потому что лишился своей самости и попал в ловушку Тени Верхнего мира.

Голос Персоны звучит как призвание к социальному служению во имя той или иной идеи. Но нет гарантии, что идея служения действительно несет в себе коллективную ценность и нет никакой гарантии, что служение не будет лишь угодничеством ради адаптации.

Если эта первая опасность может быть кратко сформулирована как опасность стать человеческим животным, то вторая – как опасность узнать в себе животное и не перестать быть человеком. Может даже стать еще более человеком, чем был до этого. В этом случае предстоит не поднятие на Олимп и небесные эмпиреи, а спуск вниз, в подземное царство мертвых, в мир богов и богинь нижнего мира.

В чем опасность взаимодействия с Тенью Нижнего мира?

Встреча с ней и выражение теневых страстей зависти, алчности, чувственных влечений... считается злом и самым человеком, и его кругом (семья, друзья, коллеги). Это вызывает серьезный моральный дискомфорт, вину, стыд, одиночество, депрессию и другие тяжелые состояния. Но голос Тени звучит как непреодолимый зов и простого волевого усилия недостаточно, чтобы отказаться от него.

Так начинается спуск в свой личный Ад или, как минимум, в Чистилище, беря провожатые не Вергилия, а чертей. Здесь на дне, на обочине, на помойке, в подвале, на чердаке можно обнаружить все прежде отвергаемое и выброшенное из своего мира – «все его сокровища, все его чудовища, все в повалку свалено, чего только нет» (В. Луферов).

Разбирая эту свалку с затхлым запахом, можно обнаружить не только хлам, барахло и свидетельства духовной нищеты, но и что-то по-настоящему эксклюзивное, антикварное и обладающее огромной ценностью – «золото Тени» (К.Г. Юнг).

"Тень - это другая сторона. Она отражает наше несовершенство, приземленность, отрицательное, несовместимое с абсолютными ценностями… нашу низшую телесность как нечто отличное от абсолютности и вечности души, которая «не от мира сего». Но она может проявляться и в противоположном качестве — как «дух», например, когда сознательный ум признает только материальные ценности жизни. Тень олицетворяет уникальность и эфемерность нашей природы… она составляет центральную структуру нашей индивидуальности" (Э. Нойман Глубинная психология и новая этика).

Работая по интеграции Тени невозможно ни от кого добиться гарантий, что проходя через Ад и Чистилище, ты обязательно окажешься в Раю. Но в то же время никто и не снимет личной ответственности за то, что вернуть себе свою Тень. Вместо того, чтобы работать с кучей маленьких и больших проблем, надо работать с главной.

Для этого проблему интеграцию Тени надо сделать своей личной проблемой и встречаться со всей сложностью этой задачи, как бы ни было тяжело: «Розу белую с черною жабой я хотел на земле повенчать» (С. Есенин).

Писание гласит:

"Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных" (Мф. 20:1).

Возможность быть избранным начинается, но не заканчивается объединением Эго-сознания и Тени.

Во-первых, Тень невозможно интегрировать полностью, поскольку здесь мы останавливаемся перед тем, что способны прожить лишь опыт своего персонального зла и осмыслить проявления чужого т.н. единичного зла (коллективной Тени). Последним является, например, геноцид одного народа другим в данный исторический период или диктатура, ведущая страну в пропасть, с которой невозможно справиться, оставаясь на стороне добра. Зло побеждает лишь еще большее зло – диктатура свергается революцией и кровопролитием. В отношении к добру и злу мы всегда субъективны и навсегда останемся по эту сторону Добра и Зла.

Это не мешает нам, однако говорить про призвание и избранность. Избранные те, кто способны узреть божественный образ или иначе  обнаружить на дне моря в хаосе своего бессознательного ту самую жемчужину, которую юнгианские аналитики вслед за К.Г. Юнгом называют Самостью.

Самость как архетип целостности и как те боги творцы, о которых мы говорили вначале, порождают все противоположности и соединяют их в себе. Вопрос о синтезе противоположностей включает в себя не только интеграцию Эго и Тени, но и других архетипов, о которых мы поговорим в следующей раз, вновь обратившись к мифам творения.