Аналитическая психология Юнгианский анализ
Ул. Скляренко, 46
8 (917) 101-34-34

Гипнос (Путь Эроса)

Гипнос — от греч.ὑπνόω, сон, усыпляю.

Cильным гипнотизером является тот, кто знаком с Великим Гипнотизером всех времен и народов, названным древними греками Гипносом — к Тому, Кто создает чувственно - наглядные образы сновидений и властвует над людьми и богами.

Считается также, что любой гипноз — это самогипноз и здесь тоже все зависит от того, насколько человек близок к богу сна.

Этот бог определяет значительную часть нашей жизни, мы встречаемся с ним чаще чем с нашими близкими, но при этом почти не знакомы. Привыкаем к этим встречам и не воспринимаем их как что-то значительное. Лишь изредка Гипнос потрясает нас какими-то совсем уже фантастическими образами, кажущимися реальнее любой реальности, заставляет трепетать во сне и просыпаясь еще долго оставаться под сильным впечатлением от увиденного.

Психологически Гипнос представляет собой светлую сторону Самости, которая говорит с нами не на древнегреческом и не на латыне. Он общается через универсальные образы и символы, предшествующие «становлению различных языковых систем, таких как русский, английский, французский или санскрит» (Дж. Холл, Юнгианское толкование сновидений).

Как мы можем говорить о нем?

На его же собственном языке образов и символов, из которого складывались коллективные сны - мифы и сказки разных народов.

У древних греков бог Гипнос представлял собой олицетворение сна и сновидного состояния сознания. Он был рожден Нюктой (материнским бессознательным) — богиней ночи, которая в свою очередь родилась от изначального Хаоса, который предшествовало всему. В то время как мать Нюкта заставляда тьму царствовать на земле, Гипнос отвечал за сновидения, которые приходят животным и людям, когда их дневное сознание спит.

Его часто изображали в виде молодого человека с крыльями на висках или на плечах, потому что его полет бесшумный, как у ночных сов.

Сила Гипноса, обусловленная его происхождением настолько велика, что даже боги или, по-современному, архетипы коллективного бессознательного зависимы от него в своих проектах. Та, что названа Герой приходит просить «владыку всех богов и всех людей» (Илиада, Песня XIV) усыпить ее мужа Зевса и остановить его «укрощенного сном и желанием» от вмешательства в Троянскую войну.

Подобно Гере обычная смертная, жена пьющего мужчины ждет прихода Гипноса, чтобы тот остановил многосуточный запой и погрузил ее мужа в целительный сон. К Гипносу в виде искусственной комы прибегают врачи реанимаций, чтобы уберечь пациента от вечного сна. А психически больной, мучимый бредом впадает в онейроидное состояние сознание, чтобы пережить там в окружении ангелов кризис заболевания и вернуться в обычный мир выздоровевшим.

Гипнос считался самым миролюбивым из богов и люди ждали его прихода, чтобы облегчить боль, забыть о печалях и получить отдых.

Ты покой всего, Сон, самый мягкий из богов, бальзам души, который обращает внимание на бегство, успокаивает наши тела, изнуренные тяжелым служением, и снова готовит их к тяжелому труду!" (Овидий, Метаморфозы).

Во время ночного сна Гипнос освобождает душу от тяжести тела и позволяет ей летать подобно птице, чтобы та не забывала принадлежность к небесам и временность земных дел.

И пока душа не обременена каждодневной рутиной, спортом и отдыхом, когда во сне она слагает с себя все заботы, сновидения становятся развлечениями и забавами души" (Х.Л. Борхес, Книга сновидений).


Братом близнецом Гипноса является Танатос, Смерть. Он тоже приносит сон, но это сон, от которого никто не просыпается, хотя братья и любят играть показывая во сне мертвых живыми, а живых умершими. В этой игре своя правда о том, что граница между жизнью и смертью не только физическая, но и символическая.

И братья похожи друг на друга как две капли воды, и про людей говорят - уснул мертвым сном", а в другом случае - "какое спокойное лицо, как будто спить".

Бывает снится, что попал в настоящий Ад, где звучат стоны и полно разлагающихся тел, но происходящее во сне извещает о начале новой жизни. Бывает и так, что в дневном сне - иллюзии может казаться, что ты жив и бодр, делаешь свои обычные дела, но при это еще даже не родился как личность или уже умер. Снится, что умер ребенок - самое дороге, что есть у тебя, но сон страшен не предсказанием смерти ребенка, а констатацией смерти твоей души. Захватила суетой, забыл о душе, торгуешь ей, вот она и умирает. 

С приходом старости мы можем заблудиться в миражах Гипноса, он ослабляет память и предает забвению все что казалось важным — имена родных и близких, события жизни. Гипнос меняет меняет личность стариков, ведет к угасанию сознания, но и здесь он милостив, давая испить им воды из реки забвения Лета. Лишившись света сознания они забывают кто они, кем когда-то были и свои прежние тревоги. Гипнос передает человеческое существо в руки своего брата, предварительно усыпив душу, чтобы смерть наступила без мук и страданий.

К боли ты приносишь священное утешение,
Ты спасаешь наши души, готовя их к смерти,
Ибо ты родился братом Смерти и Забвения.
О благословенный, я прошу тебя, приди мягко и доброжелательно
(Гомер, Илиада).

Гипносу помогал «отряд Снов» - онейры, которые как и он с братом родились из Ночи (Гесиод, Теогония), или которые являются его собственными сыновьями (Овидий, Метаморфозы). Самый известный из онейров - Морфеус, несущий бесшумные крылья. Упоминаются также дочери или сестры Гипноса, через которых мужчинам снились соблазнительные женщины.

Овидий так описывает Дворец сна, расположенный в отдалении как от мира людей и от страны мертвых:

Ленивый сон» живет в уединенной пещере, вдали от солнечных лучей, посреди густого тумана. Ни звука, ни живой души: это царство безмолвного отдыха. У входа растет урожай маков и бесчисленное множество снотворных трав: их сок собирает Ночь, чтобы люди и животные уснули на земле. Там нет двери, которая скрипит при повороте петель, нет стража, следящего за порогом. В центре дворца, на кровати из черного дерева, обтянутой толстым пухом и большими черными подушками, Бог Сна отдыхает в компании своих сыновей Снов.[...] Сон зовет Морфеуса. Никто другой лучше него не мог имитировать черты лица, походку, одежду, голос - вплоть до самых знакомых акцентов - тех, за кого он отвечает. Его специальность — люди. Таким образом, он отличается от своих братьев Фобетора, который имитирует животных (зверей, птиц, змей), и Фантасоса, который превращается в объекты (землю, камень, воду, дерево) (Овидий, Метаморфозы).

С Фобетором, принимающим вид свирепых животных связывают кошмарные сны, с Фантасосом — фантасмогории, происходящие со стихиями и природой. Морфей же (морфе, «форма» по-гречески), к которому мы попадаем в объятия наиболее близок человеку и принимая любую человеческую форму приходит в сновидении в образе знакомых и близких.

Мифология других народов предлагает свои олицетворения Сна как светлой стороны Самости, забирающей к себе Эго на ночь или на период дневных грез.

У древних римлян идентичный Гипносу был бог Сомнус, у египтян – Бэс и богиня Бэст, охранители сна, оберегающие людей от несчастий, болезней и колдовства, у славян бог Сон с сестрой Соней и супругой Дрёмой, у индусов миловидная и спокойная Нидра Деви и пр.

Серия русских поговорок - «Сон дороже лекарства», «Слаще сна только жизнь», «Выспится — человек будет», «Во сне хвори скорее проходят», «Сон лучше всякого лекарства», «Сон милее отца и матери» и др. отсылает к представлению о пользе регрессии и целебных свойствах сна. Сон лечит тревог — «Утро вечер мудренее» и даже характер.

Боги сна одаривают сновидениями, но простая арифметика показывает, что при этом они забирают у нас в среднем треть жизни. В чем смысл?


Функции сновидений


М.-Л. фон Франц в книге «Путь сновидения» предлагает спрашивать себя: «Чему служит это сновидение? Какое действие оно должно произвести?» И если мы пониманием функцию, то получаем важную подсказку для правильного прочтения сна.

1. Компенсаторная функция сновидения включается всякий раз когда Эго действует слишком односторонне или придерживается какой-либо жесткой установки. Так например:

сновидения людей, ведущих себя в моральном отношении безупречно, выносят на свет божий материалы, которые должно охарактеризовать как "аморальные" в обыденном смысле этого слова. ...Очевидно, эта функция сновидения означает психологическое балансирование, некое выравнивание, которое, безусловно, требуется для упорядоченного действования (К.Г. Юнг Общая точка зрения на психологию сновидений).

Постоянно повторяющиеся на протяжении месяцев, лет или даже с детства до старости сны возвращают нас к одной и той же нерешенной проблеме, травме и не наступившей компенсации. Эти сны подталкивают нас разузнать нечто, что спрятано в бессознательном и с чем мы еще не готовы встречаться.

2. Проспективная функция сна которую обычно называют провидческой.

Во II веке до н. э. Артемидор Далдианский в «Онейрокритике» писал про обычные провидческие сны. Последние, по его мнению, могли быть прямосозерцательными (в них содержались прямые предсказания будущего) и аллегорическими (говорили о будущем в иносказательной форме).

В психологии К.Г. Юнга проспективные сны это:

что-то вроде подготовительного упражнения или эскиза, заранее набросанного плана... (К.Г. Юнг Общая точка зрения на психологию сновидений).

сны могут иногда оповещать о некоторых ситуациях задолго до того, как те произойдут в действительности. И это вовсе не чудо или мистическое предсказание. Многие кризисы в нашей жизни имеют долгую бессознательную историю. Мы проходим ее шаг за шагом, не сознавая опасности, которая накапливается. Но то, что мы сознательно стараемся не замечать, часто улавливается нашим бессознательным, которое передает информацию в виде снов. Сны часто предупреждают нас подобным образом, хотя далеко не всегда. Наивным было бы поэтому считать, что существует благодетельная «рука», которая нас всегда и все время останавливает. Выражаясь определеннее, служба добродетели иногда работает, а иногда и нет. Таинственная рука может даже указать дорогу к гибели, иногда сны кажутся ловушками, каковыми и оказываются на самом деле» (К.Г. Юнг, Архетип и символ).

3. Редуктивная функция возвращает вознесшегося человека с преувеличенным самомнением на землю.

Это люди, обладающие сознательной установкой и успешной приспосабливаемостью... т. е. они кажутся лучше и значительнее, чем они есть на самом деле. Эта внешняя сверхуспешность, конечно же, покрывается не только за счет одних только индивидуальных средств... Подобные люди взбираются вверх и достигают более высокой ступени, нежели та, что соответствует их сущности, — например, благодаря действию некого коллективного идеала, или же соблазняя коллективной пользой, или при поддержке социума. Они, в сущности говоря, внутренне не доросли до своей видимой внешней высоты, поэтому во всех таких случаях бессознательное имеет негативно-компенсирующую, т. е. редуцирующую функцию» (К.Г. Юнг Общая точка зрения на психологию сновидений).

В таких сновидениях появляются издевательские образы как будто специально созданные, чтобы вернуть обычную размерность Эго человека и

заметно и действенно подорвать слишком высокую позицию человека, осадить индивида до его человеческой ничтожности и низвести его до физиологической, исторической и филогенетической обусловленностей (К.Г. Юнг Общая точка зрения на психологию сновидений).

Даже такие неприятные сновидения нужно рассматривать как заботу со стороны божества сна о нас так как все, что он хочет — это вернуть человеку изначальную размерность, адекватную самооценку и в итоге улучшить взаимодействие с другими людьми.

4. Реактивная функция включается, когда человек переживает тяжелую травму, содержание сна является воспроизведением травмы. Бог сна создает специальное пространство сновидения, в котором у человека появляется возможность выразить застывшее переживание горя, ужаса или гнева.

содержание сновидения (ставшее автономным) действует само по себе и столь долго, пока травматическое раздражение не угаснет полностью» (К.Г. Юнг Общая точка зрения на психологию сновидений).

В таких сновидениях появляются издевательские образы как будто специально созданные, чтобы вернуть обычную размерность Эго человека и

заметно и действенно подорвать слишком высокую позицию человека, осадить индивида до его человеческой ничтожности и низвести его до физиологической, исторической и филогенетической обусловленностей (К.Г. Юнг Общая точка зрения на психологию сновидений).

Даже такие неприятные сновидения нужно рассматривать как заботу со стороны божества сна о нас так как все, что он хочет — это вернуть человеку изначальную размерность, адекватную самооценку и в итоге улучшить взаимодействие с другими людьми.

Сон как возможность Самости


Мы — ткань такая, на которой создаются сновиденья, и наша маленькая жизнь окружена сном (В. Шекспир).

Как было отмечено у божеств Сна и у сновидений много разных функций, позволяющих нам расти психологически, трансформироваться и сохранять целостность психики. В аналитической психологии мы рассматриваем сновидения как функцию Самости (бога Сна) по установлению связи с Эго и как помогающую, руководящую «деятельность» Самости на пути индивидуации человека.

Большие сновидения есть голос самой Самости, а архетпические образы сновидений — ее многоликость. Наш, то есть, древнегреческий Гипнос — это тот же светлый аспект Самости, бог, дающий умиротворение и успокоение богам и людям, но в отличие от своего темного брата Танатоса не требующий взамен жизни и отпускающий под утро из своих объятий.

В сновидениях, особенно выпадающих на кризисные периоды, человек возвращается к первоистоку сознания подобно тому как в мифах (коллективных снах) люди возвращаются к началу становления мира.

Тот Кто показывает сны приглашает нас расстаться с линейным временем прошлого, настоящего и будущего и побыть для себя богом или с богом, у которого в распоряжении вечность.

… каждую ночь мы становимся обладателями этой скромной вечности. Все это сновидец окидывает одним взглядом, точно Бог, наблюдающий за всем космическим процессом из своей необъятной вечности (Х.Л. Борхес, Страшный сон).

Не только внутри, но и снаружи сновидений мы можем наблюдать как люди содействуют богу Сна и берут на себя функции Самости.

Самость матери и изначальная целостность диады мать - ребенок выражается во всей полноте в колыбельных песнях. Мелодичность колыбельных, тембр голоса, образы проводников сна - Дрёмы, Угомона, Кота Баюна, упоминание имени  ребенка, принятое в русских колыбельных создавало полотно сонного мира, в котором ребенок был желанным гостем.

Кот Баюн в лесу живёт
В маленькой избушке.
Много сказок знает кот,
Песни да частушки.

Станем котика мы звать —
Пусть расскажет сказки,
Ну а после будем спать
И закроем глазки.

Баю-бай, баю-бай,
Ты, собачка, не лай,
Ты, собачка, не лай,
Нашу Машу не пугай...

Уж как сон ходил по лавке
Дрема по полу брела
Дрема по полу брела
К Маше нашей забрела
К ней в кроватку забрела...

Колыбель как продолжение материнского лона и материнской Самости обеспечивали младенцу базовое доверие к миру: «Хлеб питает тело человека, а колыбель — душу».

Матери (бабушки, тетки, сестры), поющие колыбельные младенцу были равны ангельским фигурам. В христианской традиции сон давали ангелы, Богородица, Христос и святые, которым как нянькам препоручали убаюкать и уложить спать ребенка.

Усыпи тебя, дитя,
Богородица свята.

Другое интересное явление, связанное с актом творения представлено в  литературных снах, в которых автор создает сон своему персонажу. В этих случаях автор претендует на роль бога Сна и даруя сновидения герою своего произведения выполняет роль его Самости.

Пушкин создает сновидения, обращаясь к мифу и фольклору. Тургенев оживляет в снах генетическую память. Для Лескова сны — это духовные видения или бесовщина. Для Набокова — это комбинация дневных впечатлений, а для Чехова – область психофизиологии. Достоевский увязывает сновидения с голосом совести (В.В. Савельева, Художественная гипнология и онейропоэтика русских писателей).

Гипноз как метод психотерапии также использует момент замещения Самости пациента личностью гипнотизера. Выступая от лица Самости гипнотизер берет на себя ответственность за управление психикой пациента, лишает его не воли, а связи с Самостью. Но взамен дает внушения, служащие терапевтическим целям.

Одна-единственная вспомнившаяся фраза из какого-либо рассказа Эриксона может изменить ваши чувства на весь день. Однажды это произошло со мной, когда я шел вдоль луга. “Знаешь ли ты, что каждая травинка имеет свой собственный оттенок зеленого”, вдруг пронеслось в моей голове, и я присмотрелся к траве поближе. Это было действительно так! Оставшуюся часть дня мои глаза были более внимательны, чем обычно. При поверхностном рассмотрении кажется, что многие рассказы Эриксона содержат человеческое взаимодействие и даже манипуляцию людьми друг другом. 

Можно было бы подумать, что он учит людей манипулировать друг другом.
Цель историй совсем другая, и их воздействие проявляется в основном во внутренних изменениях. Многие, кто слышал эти истории, обнаруживали, что могут действовать более свободно и творчески. Очевидно, что это является результатом некоторых внутрипсихических изменений (М. Эриксон Милтон, Мой голос останется с вами).

Внутри Сна


Все в мире поделено на две части, из которых одна -- видимая, а другая -- невидимая. И та, которая видимая, есть не что иное, как отражение невидимой (Х.Л. Борхес, Книга сновидений).

Сновидения есть путь (царский по З. Фрейду) и дверь в бессознательное. О том же по-своему говорили древние египтяне, называя сновидения воротами в иной мир.

Заходя в реальность снов мы оставляем открытым вход, который одновременно и выход назад к бодрствованию. Однако открытый выход не означает, что мы готовы легко выйти во внешнюю реальность и отличать мир объектов от мира образов.

Желание пробудиться из «мира сонных грез», «иллюзий в иллюзии» (Ф. Ницше) зачастую лишь декларируется, а на самом деле ночной сон просто перетекает в иллюзии наяву. Мы просыпаемся и попадаем в дневной сон, не замечаем, что спим, выбираем профессию, женимся и выходим замуж, воспитываем детей, заболеваем, излечиваемся и все это не пробудившись.

Сон юного обывателя описан в рассказе Виктора Пелевина «Спи» (1990), где главный герой Никита Сонечкин ухитряется записывать во сне лекции, говорить и приветствовать преподавателя, получать пятерки, ездить в метро. Никита замечает, что также во сне живут его родители и другие люди, которые сначала кажутся бодрствующими. Так представлены социальные животные мирно пасущиеся во сне в пределах отведенной им территории — говорящие, передающие друг другу цепочки чужих мыслей, вступающие во взаимодействие друг с другом, выполняющие ритуалы, но не являющиеся людьми в полном смысле этого слова.

Мы пробуждаемся в человеческом качестве лишь когда делаем свой сон (ночной или дневной) объектом наблюдения. Делаем это самостоятельно, с помощью фасилитатора психолога или под давлением внешних обстоятельств. Иногда и сами сны, т.н. пробуждающие, могут выкинуть нас из сна, заставить открыть глаза, оглядеться и задуматься: «где Я?», «с кем Я?», «а что это было?», «зачем это все?».

При должной подготовленности и навыках активного воображения в бодрствовании или в осознанных сновидения ночью мы можем проникнуть даже в чертоги Гипноса, сохранить там свое Я и вступать во взаимодействие с фигурами из снов. Таковы реальные примеры того, как даже с закрытыми глазами и в сновидном состоянии сознания человек может быть более пробужденным, чем тот, кто выполняет активные действия и выглядит бодрствующим.

Главное здесь не время суток, не положение тела и состояние мускульной системы, а место нахождения души и что она делает.

Дж Хиллман в книге «Терапия, сны и воображение» приводит образ муравейника и пишет, что оптимальное место души в самом центре, где понятна организация всего муравейника и видно, куда и зачем в пятидесяти разных направлениях движутся муравьи (наши ощущения, чувства, мысли).

Психика жива образами и если мы сохраняем образы живыми не пытаясь их проинтерпретировать и убить интерпретацией, душа остается живой. Если бог Сна это величественный и могущественный образ, то мы можем видеть его днем и ночью, стремиться понять его отношение к нам и его послания, откликаться на него всей душой. Во сне, в дреме, в бодрствовании мы можем разговаривать с ним и рассматривать кого он приводит к нам.

Тревожные сны


Р. Крамб, Ф. Кафка

Тревожные сновидения, поверхностный сон и бессонница являются проблемой цивилизации. По меткому замечанию Станислава Ежи Лец — это «болезнь эпох, в которых людям велят закрывать глаза на многие вещи». Продолжая эту мысль, можно добавить, что поверхностный тревожный сон и бессонница — это не просто ночь без сна, а феномен закрытых глаз, страх и нежелание видеть в себе то, что могло бы быть увиденным.

Гипнос хоть и занят ночным погружением в перины бессознательного, но не всегда это происходит мягко и благостно. Когда Эго борется за выживание оно не готово сдаться сну и упорствует в том, чтобы сохранять бдительность и бодрствование.

Когда слишком много материала оказывается отброшено в бессознательное, то на пороге сна засыпающего подкарауливают образы недоброжелателей. Прорыв бессознательного содержания может смущать и вызывать подозрение о том, что происходит не совсем то, что кажется, а тревожное предчувствие и навязчивые мысли могут быть правдой, которую гонишь от себя.

Бывает, что человек, бодрствуя, думает о другом человеке только хорошо и полностью ему доверяет, однако его тревожат сны, в которых этот самый друг ведет себя как смертельный враг. В конце концов выясняется, что именно образ из сна соответствует истине. И объяснение тому — инстинктивное восприятие реальности (Н. Готорн, Записные книжки).

Вместе с этим в сновидении вскрываются и собственные неприемлемые для сознания желания, связанные с вытесненными влечениями и агрессией. Кошмарные сны или сны, наполненные пугающими персонажами становятся таковыми лишь по причине того, что в дневное время человек выбирает слишком узкие рамки приемлемого, отказывается от восприятия зла в мире и темной стороны самого себя. Результатом стремления Эго отстаивать свои границы и держать все под своим контролем является потеря благословения сна. Какое-то время Гипнос еще пытается помочь человеку и продолжает показывать «плохие» сны. Они служат тому, чтобы вернуть сновидца к тому, с чем нужно встретиться. Как правило дело в некой травматичной реальности прошлого, к которой направляют сновидения для проживания травмы и освобождения от нее.

Военные сны
Нам снится не то, что хочется нам, —
Нам снится то, что хочется снам.
На нас до сих пор военные сны,
Как пулеметы, наведены.
И снятся пожары тем, кто ослеп,
И сытому снится блокадный хлеб.
И те, от кого мы вестей не ждем,
Во сне к нам запросто входят в дом.
Входят друзья предвоенных лет,
Не зная, что их на свете нет.
И снаряд, от которого случай спас,
Осколком во сне настигает нас.
И, вздрогнув, мы долго лежим во мгле, —
Меж явью и сном, на ничье земле,
И дышится трудно, и ночь длинна…
Камнем на сердце лежит война.
(Вадим Шефнер, 1966 г.)

Иногда такие сны снятся годами. Повторяющиеся и серийные сны настойчиво призывают нас вернуться в место травмы с новым ресурсом и прожить то, на что прежде не хватило сил. В этом случае мы можем выбрать один из двух вариантов:

1. Спать, без снов как убитый, а днем искать новые травмы и бесконечно отыгрывать старые сюжеты с брошенностью, насилием и пр. 

2. Cновидеть прошлые травмы в снах, которые не дают отдых, но приносят исцеление. Залечивать травматический опыт в специально созданных условиях с психологической помощью. 

Последнее похоже на экспедицию к месту крушения корабля или самолета, поиску останков погибших, требующих захоронения и спасению выживших. Такие экспедиции требуют подготовки, надежных попутчиков, собственного отчаяния и одновременно мужества. Иногда история выглядит не столь драматично и сновидец оказывается во сне перед старым домом или внутри него. Этот может быть знакомый или не знакомый дом, возможно в нем живут привидения, то есть, собственные воспоминания и зачем-то сон приводит к этому дому.

Смотреть и запоминать свои сны в таком случае становится терапевтической работой. Даже если сновидение не интерпретируется аналитиком в тот момент, когда мы видим сон, он уже анализируется психикой сновидца, само сновидение и есть процедура его интерпретации.

Если же человек продолжает упорствовать в противостоянии богу сна и называет посланные им сновидения бредом и бессмыслицей, Гипнос может наказать его лишив ночного видения, возможности сновидной терапии и бросить на муку бессонницы.

Бессонница

Бессоннице посвящали стихотворения поэты разных эпох и одно из первых поэтических описаний феномена бессонницы в русской поэзии принадлежит Федору Тютчеву.

Часов однообразный бой,
Томительная ночи повесть!
Язык для всех равно чужой
И внятный каждому, как совесть!
Кто без тоски внимал из нас,
Среди всемирного молчанья,
Глухие времени стенанья,
Пророчески-прощальный глас?
Нам мнится: мир осиротелый
Неотразимый Рок настиг –
И мы, в борьбе, природой целой
Покинуты на нас самих.
И наша жизнь стоит пред нами,
Как призрак на краю земли,
И с нашим веком и друзьями
Бледнеет в сумрачной дали...
«Бессонница» (1829)

Первый вопрос, который задает себе человек с бессонницей — это чтобы такого выпить или в какой колыбели спрятаться от нее, чтобы уснуть. Иногда или даже часто это срабатывает и человек погружается в наркотический сон. Но ни алкоголь, ни препараты, ни подсчет овец не приближают человека к пониманию смысла бессонницы.

А.С. Пушкин задавал себе вопросы, связанные с поиском смысла своей бессонницы в «Стихах, сочиненных ночью во время бессонницы»:

Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздаётся близ меня,
Парки* бабье лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня…
Что тревожишь ты меня?
Что ты значишь, скучный шёпот?
Укоризна, или ропот
Мной утраченного дня?
От меня чего ты хочешь?
Ты зовёшь или пророчишь?
Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу…
(1830).
* Парки — древнеримские богини судьбы в облике старух, ткущих полотно жизни.

Пушкинский мотив поиска смысла бессонницы представлен и в стихотворении В.Я. Брюсова «Парки — бабье лепетанье».

Парки бабье лепетанье
Жутко в чуткой тишине…
Что оно пророчит мне —
Горечь? милость? испытанье?
Темных звуков нарастанье
Смысла грозного полно.
Чу! жужжит веретено,
Вьет кудель седая пряха…
Скоро ль нить мою с размаха
Ей обрезать суждено!
(1918).

Если мы перестает искать избавления от бессонницы, видеть в ней лишь сбой в работе мозга мы можем начать задавать себе правильные вопросы и обратиться к своей глубине:

Почему я не могу уснуть как раньше?
Почему раньше засыпал как младенец, лишь голова коснется подушки, а теперь нет?
Кто или что не дает мне погрузиться в сон?
Почему бессонница пришла именно ко мне и что она хочет от меня?
Что пророчит мне моя бессонница?

Чтобы думать психологически, не как физиологическое, а как душевное существо мы ищем смысл бессонницы и так же можем персонифицировать ее в тех или иных образах. Только таким способом мы вступаем в диалог с бессонницей, чтобы изгнать ее или узнать у нее что она хочет, что мы должны узнать о себе.

Всем лучшим и всем худшим во мне я обязан бессоннице (Эмиль Чоран).

В народной магии бессонницу объясняли действиями злых духов (ночница, крикса, плакса, полуночник, крикливец), которые щипали и дергали дитя. Лекарством в этом случае служили специальные заговоры:

Криксы-вараксы!
Идите вы за крутые горы,
За темные леса от младенца (имя).

Духов бессонницы представляли в виде летучих мышей, червей, птиц, блуждающих огней, женщин в черной одежде и пр., но постепенно народ забыл имена злобных духов, а криксами и плаксами так стали называть капризных детей. Только от этого духи бессонницы не забыли людей.

Бог сна оставляет на время человека, чтобы в каком-то промежуточном и нередко мучительном состоянии между сном и бодрствованием он нашел ключик к своей бессоннице. 

Тень, тихий чернодум, выходит
Из угла,
Забродит
Мороком ответов;
Заводит —
Шорохи…
Мутительная мгла
Являет ворохи
Разбросанных предметов.
Из ниши смотрит шкаф: и там немой арап.
Тишайше строится насмешливою рожей…
Но время бросило свой безразличный крап.
Во всех различиях — все то же, то же, то же.
И вот — стоят они, и вот — глядят они,
Как дозирающие очи,
Мои,
Сомнением
Испорченные
Дни,
Мои
Томлением
Искорченные
Ночи…
(А. Белый, Бессоница, 1921)

Бессонница или поверхностный сон с пробуждениями свойственен людям пожилого возрасте, для которых наступает время переосмысливать жизнь и подводить итоги. Но и в другие периоды бессонница настигает человека, когда нужно понять для себя какой-то ускользающий судьбоносный момент, чтобы вернуть себе потерянные и забытые части. Когда приходит время их возвращения они стучаться в тревожных сновидениях и этот стук прогоняет сон.

Приведем пример работы с жалобой на бессоницу.

Клиентке в возрасте 15-и лет приснился яркий сон, в котором она мужчина — царь и предводитель тюрского племени. Царица погибла, но в память о ней он сохранил височный фрагмент черепа и бережет его как талисман. Через 15 лет ей снится, что она в облике мужчины находится в странном несуществующем городе, где что-то ищет, не может найти и встречает людей, которые осуждают его. По виду город напоминает столицу Монголии Улан-Батор.

Нам показалось, что в сновидениях, приснившихся с многолетним интервалом фигурирует один и тот же, хотя и изменившийся вместе со сновидицей образ. В снах разум сочетает волнующую информацию с чем-то более обыденным, чтобы от этого она казалась менее неожиданной и пугающей.

Предположительно височная кость царицы из первого сна можно было понять как символизацию способности сновидицы слышать голос своей женской части. В традиции монголов было свойственно относиться с большим почтением к женщинам и женам. К советам своей супруги должен был прислушиваться каждый мужчина, иначе его могли обвинить в незрелости. Грозный правитель Монгольской империи Чингисхан также нередко обращался за советом к своей главной жене Бортэ и та принимала непосредственное участие в политических решениях мужа.

Мы не можем подробно говорить о том, что или кто мешал спать нашей клиентке. Но в процессе того как мы рассматривали два указанных сновидения у нее появилось сильное желание уснуть. Как будто в процессе разговора властный Чингисхан как часть ее психики наконец-то успокоился, услышав, что о нем знают и относятся с уважением.