Аналитическая психология Юнгианский анализ
8 (917) 101-34-34

История российского коллективного сознания в новогодних открытках (от 1941-го до Снегурочки)

Новогодняя открытка это не просто картинка в несколько копеек или рублей, это презентация коллективного мифа. Если смотреть на то, что изображают на Новогодних открытках год за годом, то становится понятнее и кто ты, чьих будешь, и что уготовано судьбой. В данном случае нашей коллективной судьбой, которую психологи связывают с коллективным сознанием, бессознательным и бессознательной коллективной ответственностью.


Новую жизнь и особую агитационную роль советская новогодняя открытка обрела в годы Великой Отечественной войны. Открытка с патриотической военной символикой стала выражением героического мифа. Наиболее популярными были открытки с надписями: «Новогодний привет героическим защитникам Родины!» и «Новогодний привет с фронта!». «Месть» и «смерть» стали уместными слова на праздничной открытке. Фронтовики получали новогодний привет из дома, а с фронта приходили образы героизма и победы над фашистским захватчиком.







Вся тематика новогодних открыток была связана с войной. Деда Мороза и Снегурочку естественным образом мобилизовали в Красную Армию. Дед Мороз с автоматом или метлой бил фашистов, а Снегурочка перевязывала раненых бойцов.


Открытки были удобным средством связи фронта и тыла. В отличие от письма, открытку в целях военной цензуры не нужно было вскрывать, а потом снова заклеивать. Само слово «открытка» произошло от словосочетания «открытое письмо».



Сатира использовалась как оружие победы для вдохновения бойцов и тружеников тыла, а враг изображался в карикатурном жанре.



В Новый 1945 год война шла к развязке, была близка победа и открытки стали заметно оптимистичнее.




На открытках того времени отразилась даже благодарность союзникам по антигитлеровской коалиции.


Непосредственно после войны память о погибших оставалась живой и отзывалась болью. Парад победы не праздновали, День Победы был, но праздника не было. Красная площадь ассоциировалась с траурным местом, откуда ушли на фронт батальоны защитников Родины и многие из них не вернулись домой. Новогодние открытки также не выпускали. Это был просчет идеологов или просто было не до пропаганды. По рукам ходили только «базарные» карточки низкого качества и переснятые с оригиналов.


Советская власть решила двигаться по течению и начала массовое производство поздравительных открыток лишь через 5 лет после войны. К 1953 году были задействованы главные производственные площадки («Изогиз», «Министерство связи СССР», «Советский художник») и к производству открыток подключили лучших художников. Дефицит был, но только не с новогодними открытками, выполнявшими госзаказ на оптимизм и благополучие советского человека.





Тиражи росли и вместе с ними восстанавливались старые сюжеты. Советские иллюстраторы находили вдохновение в сюжетах прежнего времена. Нужно было лишь правильно их переосмыслить и перекрасить. На открытках вновь появились куранты, Спасская башня московского кремля и другие знаковые места двух советских столиц.






С установления советской власти из новогодних открыток были вычищены любые упоминания религиозности, в 50-е Новый Год стал для художников и населения страны домашним и светским праздником. Но религиозные переживания нуждались в объективации и в новых идолах.


На возрожденных открытках этого времени появились зимнее божество в лице советского Деда Мороза и внучки Снегурочки.


Откуда пришла эта девочка? Первой вспоминается русская народная сказка, в которой Снегурочка это «дитя» немощных стариков, не способных к деторождению и находящихся на грани жизни и смерти. И сама Снегурочка, вылепленная старческими руками из снега не человек, а существо из иного мира.

Вылепил старик носик, рот, подбородок. Глядь — а у Снегурочки губы порозовели, глазки открылись; смотрит она на стариков и улыбается. Потом закивала головкой, зашевелила ручками, ножками, стряхнула с себя снег — и вышла из сугроба живая девочка…
Сама беленькая, точно снег, коса русая до пояса, только румянца нет вовсе…
А Снегурочка день ото дня все печальнее, все молчаливее становится. От солнца прячется. Все бы ей тень да холодок, а еще лучше — дождичек…
Пришли девушки со Снегурочкой в лес. Стали цветы собирать, венки плести, песни петь, хороводы водить. Только одной Снегурочке по-прежнему невесело…
А как свечерело, набрали они хворосту, разложили костер и давай все друг за дружкой через огонь прыгать. Позади всех и Снегурочка встала.
Побежала она в свой черед за подружками. Прыгнула над огнем и вдруг растаяла, обратилась в белое облачко. Поднялось облачко высоко и пропало в небе. Только и услышали подружки, как позади простонало что-то жалобно: «Ау!» Обернулись они — а Снегурочки нет.
Стали они кликать её: — Ау, ау, Снегурушка! Только эхо им в лесу и откликнулось.

И возвращается с тех пор в каждый Новый год, в длинную зимнюю ночь Снегурушка — внучка войны, голода, сиротства — наше советское наследие все зовет и зовет своего Дедушку Мороза. Милая, добрая и не вполне живая.





История российского коллективного сознания в новогодних открытках (до 1941-го года).