Психолог в Самаре
Онлайн консультации
Ул. Скляренко, 46
8(846) 205-51-51

Комплекс сироты: Родившиеся под несчастливой звездой

«Чем больше боли вы мне причиняете, тем больше распаляется моё сердце
и воспламеняются мои чувства» (Леопольд фон Захер-Мазох).


Каждая неделя работы приносит истории про отвержение, насилие, тяжелую жизнь, не сбывшиеся мечты, ненужность и неполноценность.

Ты что дура, ты же не умеешь рисовать, лучше математику учи.
Мама смеялась, когда я плакала.
Всю жизнь тяжело и много работала, чтобы похвалили.
Жизнь штука тяжелая, брак дело не благодарное.
Меня всегда привлекали те, кому я не интересна.
Тело страдает, мне больно.
Никто не поможет, особенно те, от кого это больше всего ждешь.
Есть высшее образование, но не магистр, на работу взяли, но не оформили, спецодежду выдали, но не по сезону.
Снятся сны, где столы ломятся от обилия еды, а днем ощущение, что вокруг одни унитазы.
Гуляла по лесу, собирала грибы, две целых корзины набрала, теперь чистить замучаешься.
Устала от жары, одиноко, не было поддержки, ни с кем по-настоящему не подружилась (райский остров Бали).
Он ничего не спрашивал обо мне, про меня, а потом сказал, что я не подхожу для отношений.
Не хочу быть навязчивой, боюсь привязаться и оказаться ненужной.
Нет, это не сиротство, а вынужденная самостоятельность.
У мамы были наряды, туфли на каблуках, но она никогда их не надевала, все лежало в сундуке.
Хочу снова быть маленькой, чтобы мама заботилась обо мне. Чтобы она могла отлупить меня, это способ заставить слушаться и кое-что знать в будущем. Если бы мать лупила меня меня больше, я могла бы держать себя в руках.

Комплекс сироты (жертвы), он же комплекс неполноценности, пораженческая, мозахистическая личность описывается также как созависимость, недостаток автономности или зависимость от тяжелой жизни. В то время как нормативным является стремление уменьшить страдания, человек с комплексом сироты как будто специально их ищет. Знакомые с детства с потерями и недостаточным эмоциональным откликом, с обвинением как методом воспитания, с проявлениями насилия и жестоким обращением такие люди не верят, что могут быть ценными для кого-то если не страдают.

Если не болит, значит умер 

Cтрадание и боль в этом комплексе являются главным подтверждением того, что Я-есть. Это такое странное самопожертвование, через которые человек сопротивляется смерти. Комплекс, из-за которого человек постоянно щипает себя, находит другого, кто это сделает и все для того, чтобы убедиться, что все еще жив. Лишь в этом противопоставлении жизни и смерти становится понятна энергия, которая ведет человека с комплексом сироты по жизни.

«Когда рассеянно читаешь «Жюстину» [Маркиз де Сад «Жюстина, или Несчастья добродетели»], легко обмануться в этой достаточно грубой и непристойной истории. Наблюдаешь, как добродетельную девушку, эту жертву упорствующей в ее изничтожении судьбы, беспрерывно насилуют, бьют, мучают; ну а в «Жюльетте» [Маркиз де Сад «Жульетта»] видишь порочную девицу, перепархивающую от наслаждения к наслаждению. Подобная интрига ничуть не убеждает. Но все дело в том, что мы не обратили внимание на самое важное обстоятельство: внимательно следя только за скорбью одной и удовлетворенностью другой, мы упустили из виду, что по существу истории двух сестер идентичны, что все происходящее с Жюстиной происходило и с Жульеттой, что и одна, и другая сталкивались с одними и теми же обстоятельствами, подвергались одним и тем же испытаниям. Жюльетта тоже была брошена в тюрьму, избиваема, приговорена к пыткам, без конца мучима. Ужасно ее существование, и однако –беды эти доcтавляют ей удовольствие, муки ее восхищают» (М. Бланшо «Де Сад»).

Комплекс сиротства является частью бессознательной психики. Он меньше психики в целом, но, все же, является вполне целостной хорошо организованной «сущностью» - личным персональным хранителем боли, в сердце которого стремление к страданию. В этом комплексе живет вера и надежда на то, что страдая, я выражу потребность в сочувствии и заботе и тогда мое эмоциональное одиночество прекратиться.

Говоря про этот комплекс, мы в первую очередь подразумеваем женщин, которые в отличие от мужчин, отвечают на насилие более сложным образом - используют «освященное веками оружие слабых» (Н. Мак-Вильямс «Психоаналитическая диагностика»). Если мальчики жертвы жесткого обращения чаще идентифицируются с агрессором, боятся и «уважают» силу, то девочки обычно интернализуют рационализацию плохого отношения к себе – «да, мама была достаточно жесткой и нередко строго наказывала, но я благодарна за ее воспитание».

В той или иной степени жертвенность и комплекс неполноценности свойственны любому человеку независимо от пола. Полноценные совершенные люди – это нечто за пределами земной реальности: «Из всех психоневрозов садо-мазохизм, или алголагния, является вне сомнения, самым распространенным. Исключительно редко встречаются люди, у которых этот комплекс начисто отсутствует (не исключено, что таких людей вообще нет)» (Ж. Лели «Садо-мазохизм Сада»).

В ситуациях, когда не хватает сил на проактивные действия, каждый ведет себя мазохистически ради получения той или иной выгоды. Мало кто из болеющих и страдающих имеет силы скрыть свою боль, и отказывается от надежды получить повышенное внимание и вторичную выгоду от боли. Исключение составляют лишь стоики, получавшие с детства позитивное подкрепление своей способности терпеть, стиснув зубы или психопаты, которые вместо себя заставляют страдать других.

Как и в случае с другими комплексам, комплекс сироты становится проблемой, когда энергии самоповреждения слишком много в структуре личности и он оказывает продолжительное воздействие на судьбу человека. В случае генерализации и захвата личности комплекс проявляется как мазохистический характер. Это не всегда про сексуальный мазохизм с получением разрядки от боли и унижения, а про нравственный мазохизм, как нормативный вариант поведения. Фрейд описывал его как переживание, в котором связь с сексуальностью теряется и важным остается только страдание. Здесь Фрейд переоткрыл то, что уже говорил Мазох:

«Краффт-Эбинг поэтому заговорил о «мазохизме», что признавал заслугой Мазоха воспроизведением им какой-то особой клинической сущности, определяющейся не столько связью боль – сексуальное удовлетворение, сколько расположенными глубже поведенческими моделями рабства и унижения (есть пограничные случаи мазохизма без алголагнии, и даже алголагнии без мазохизма») (Ж. Делез «Представление Захер-Мазоха: холодное и жестокое»).

______________________________

Истоки и психодинамика комплекса сироты
______________________________

Нередко от клиентов с выраженным комплексом сироты мы узнаем, что родитель проявлял к ним эмоции, только когда наказывал. Так устанавливалась и закреплялась связь между привязанностью к близкому человеку и болью.

Счастливый ребенок владеет мамой, папой, бабушками и дедушками, которые составляют опору его детскому миру. Отвергаемый сирота, не имея такой основы, хочет владеть всем миром. В каждом человеке и каждом событии он видит возможность быть принятым и накормленным. Беда в том, что голод сироты трудно насытить обычными способами одобрения. Но сирота продолжает верить, что мир такой большой, я такой маленький и, возможно, я просто недостаточно страдал, не пришло время, не встретил нужного человека.

На помощь приходит сформированное в детстве у-беждение (быть у беды – А. Алексейчик), что страдая, я верну себе внимание. Эстер Менакер (1953), одна из первых среди психоаналитиков, писала, что истоки жертвенности и мазохизма лежат в проблемах неразрешенной зависимости и в страхе остаться в одиночестве – «Пожалуйста, не оставляйте меня; в ваше отсутствие я нанесу себе вред».

Почему так?

Родительское отвержение и агрессия в адрес ребенка, нуждающегося в любви, становится для него любовью. Насильник становится благодетелем, притеснитель – защитником, тюремщик – кормильцем, отвергающий – любимым. «Ребенок, с его императивной потребностью в любви, воспринимает эту ненависть и плохое обращение, как если бы они были любовью, и не осознает разницы» (Л. Хегай «Мазохизм, психические страдания и психология жертвы»).

Комплекс это сформированная в детстве «часть души», которая сохраняется во взрослом возрасте и проявляет себя как ненужный ребенок, жаждущий защиты и одобрения. Комплекс сироты это решение детского конфликта между потребностью в любви и переживанием отвержения со стороны человека, в чьей любви нуждался ребенок. Это также защита от потребности быть любимым, от любви, которая ранит и переживание нелюбви как судьбы, от которой не убежать.

Нелюбовь это насилие во всех его аспектах от привычного, тихого и неявного, до очевидной жестокости, брани и побоев. В этих обстоятельствах наличие такого комплекса является желанным - он дает надежду. К страданиям и тяжелой жизни человек привыкает и сохраняет надежду. Отдать это ценное приобретение и перестать видеть в страдании надежду равносильно тому, чтобы стать безнадежно уязвимым. Страдание должно иметь хоть какой-то смысл даже если оно бессмысленно. Поиск все новых страданий вместо того, чтобы просто жить, быть творческим и продуктивным абсолютно иррационально. Поиск страданий может быть сознательным и бессознательным в зависимости от личностной структуры. На невротическом уровне расстройства человек отчетливо понимает, что он делает, но не может вырваться из порочного круга – страдание – надежда – разочарование – поиск нового страдания и новой надежды.

_______________________________

Вина, агрессия и защиты комплекса сироты
______________________________

Устойчивость комплексу сироты придает иррациональная вина, без которой этот комплекс вообще невозможен. Не наполнившись родительской любовью, человек ищет наказания и нуждается в том, чтобы найти себя виноватым в чем-то, обязательно находит человека, который сразу или через какое-то время возьмет на себя роль контролера и наказывающего притеснителя. В отсутствии такого «помощника» человек с невротической виной будет наказывать себя сам, попадая в травматически опасные ситуации, и проявлять склонность к несчастным случаям. Отвержения, лишения, дискомфорт, боль от увечий и самопорезов на время успокаивают его моральные страдания, вызванные чувством вины. Таким образом комплекс выполняет защитные функции от сиротской вины «без вины виноватого» и помогает сохранить надежду на близость.

Кроме такой внутренней целесообразности и «самоценности» комплекса сироты его устойчивость обусловлена также целым рядом дополнительных надежных психологических защит.

Классический набор защит выглядит так:

(1) Провокация наказаний и новых страданий;

(2) Умиротворение («Я сам накажу себя, мне уже плохо, я уже страдаю, поэтому воздержись от дополнительного наказания»);

(3) Эксгибиционизм тонкий изощренный или грубый, уникальность моего случая («Обратите внимание: мне больно», «вам не понять моих страданий»);

(4) Избегание чувства вины («Смотрите, что вы заставили меня сделать!»);

(5) Зависть и ресентимент – сублимация чувства неполноценности в особую систему морали. («Мораль рабов», которые ничего не могу изменить в жизни и в своем мироощущении» (Фридрих Ницше).

(6) Морализаторство и моральный триумф («Я испытал поражение, но морально я лучше вас и поэтому…», «я люблю свою Родину, а вы можете валить отсюда»);

(7) Требовательность, претенциозность, особые полномочия, агрессивность («Имею право!», «Лучше быть правым, чем счастливым»).

В «Преступлении и наказании» Ф.М. Достоевский описывает вариацию комплекса сироты (комплекс Раскольникова) с характерными защитами:

«Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь».
«...для себя, для комфорта своего, даже для спасения себя от смерти, себя не продаст, а для другого вот и продает! Для милого, для обожаемого человека продаст! Вот в чем вся наша штука-то и состоит: за брата, за мать продаст! Всё продаст!... свободу, спокойствие, даже совесть, всё, всё на толкучий рынок снесем. Пропадай жизнь! Только бы эти возлюбленные существа наши были счастливы».
«Вообще людей с новою мыслию, даже чуть-чуть только способных сказать хоть что-нибудь новое, необыкновенно мало рождается, даже до странности мало».
«В этом только смысле я и говорю в моей статье об их праве на преступление... Впрочем, тревожиться много нечего: масса никогда почти не признает за ними этого права, казнит их и вешает (более или менее) и тем, совершенно справедливо, исполняет консервативное свое назначение, с тем, однако ж, что в следующих поколениях эта же масса ставит казненных на пьедестал и им поклоняется (более или менее)».
«За увлечение, конечно, их можно иногда бы посечь, чтобы напомнить им свое место, но не более; тут и исполнителя даже не надо: они сами себя посекут, потому что очень благонравны; иные друг дружке эту услугу оказывают, а другие сами себя собственноручно... Покаяния разные публичные при сем на себя налагают, - выходит красиво и назидательно, одним словом, вам беспокоиться нечего... Такой закон есть».

Философия и мироощущением человека с комплексом сироты дает ему моральное право на ношение агрессии, которая является наиболее сложной для осознавания бессознательной психологической защитой. Собственная враждебность изгоняется в Тень, отрицается с особой силой, так как ее осознание сталкивает человека с личной ответственностью за разрушение текущих отношений, склонность устраивать ссоры и вовлекаться в конфликты. Человек, предпочитающий проявлениям враждебности страдания и несчастья, дающие надежду на любовь, в самую последнюю очередь признается в собственной агрессивности, разрушающей близость.

Между тем враждебность имеет место и нахождение рядом с сиротой, вытесняющей агрессию, вызывает у окружающих значительный дискомфорт. Соответственно, когда человек проявляет агрессию прямо и несет за нее ответственность, это может восприниматься даже с облегчением, похожим на то, как воспринимается сильный ливень с громом и молниями, которому предшествовала предгрозовая духота и влажность.

Начиная с Фрейда, описывающего вторичный мазохизм как обращение на себя садистических импульсов и чувств, направленных на другого тема садизма и агрессии у пораженческой личности является общим местом. Праобраз всех последующих садистов Маркиз де Сад был в той же мере мазохистом и сегодня говорят о садо-мазохистической личности, в которой две стороны характера неотделимы друг от друга: «Он был одержим жестокой склонностью, неотразимой манией, [выражавшейся не только в том], чтобы безжалостно секли его самого, но и в стремлении сечь других» (Ж. Лели «Садо-мазохизм Сада»)

В анализе агрессии людей мазохистического склада Лев Хегай («Мазохизм, психические страдания и психология жертвы»), выделяет следующие аспекты:

Враждебность может быть пережитком оправданной нормальной ненависти к ненавидящему объекту любви. Эта ненависть может сознательно вытесняться, поскольку вытесняющей силой здесь служит потребность в любви. Люди, которых он обвиняет, всегда в некотором смысле объекты его любви.

Это усиленное домогательство любви. Мазохист навязывается объекту своей любви, проявляя собственничество и упрекая его. Он пытается «вытянуть» из него любовь. Он знает то, что он несчастен и нуждается в любви, и действует так, словно любить его – долг партнера. Конечно – для родителя это долг.

Жалость к себе помогает ему считать, что имеет право не только на любовь, и на престиж и на господство, что означает привилегию выражать агрессию. Он копит обиды, чтобы иметь повод для возмущения, иметь повод для возмущения против своего объекта ему важнее, чем иметь сам объект.

Ссоры и неприятности, в которые мазохист вовлекается, это отыгрывание вытеснения изначальной ситуации между ребенком и родителем, отвергающим его или плохо с ним обращающимся. Он предстает в двойном свете: он ЖЕРТВА травматичного детства, но он и УСТРОИТЕЛЬ НЕПРИЯТНОСТЕЙ, который сам себя запутывает во все новые конфликты, и тем самым снова и снова становится жертвой. Против него согрешили, и он грешит – перефразируя Шекспира.

Одним из распространенных и законных способов переживания сиротской агрессии является высоко интенсивное чувство ревности - «ожоги третьей степени». И это, конечно, «не со зла, а от любви», от невыносимого одиночества.

_______________________________

Коллективное сиротство и трансгенерационная травма
______________________________

Лучше знать, что тебя наказывали, чем пренебрегали тобой, лучше страдать, испытывать отвержение, боль, нужду, чем быть никем. Выражения «в гробу мы видели ваши санкции», «нас е@ут, а мы крепчаем», «бьет – значит, любит», «что не убивает, делает сильнее», «не жили богато и начинать не надо» - это визитные карточки населения нашей страны с периодами массового голода и смертями, с войнами и репрессиями, тюрьмами и детскими лагерями, роддомами, детдомами, интернатами и школами, коммунистической и современной пропагандой, с ее 20 миллионами нищих по официальной статистике, которым не хватает средств на продукты питания и неофициальными 70 миллионами на грани бедности с доходом в 20 тысяч. Оказаться в гробу (в утробе умершей матери), быть униженными, покалеченными и бедными, не жить, а пытаться выживать, начать жить когда-то потом после страданий - это и есть мазохистическая модель жизни для населения целой страны.


«Чем хуже, тем лучше» может быть жизненным девизом известных, целеустремленных и многими любимых людей. Здесь стоит вспомнить упомянутое желание людей с комплексом сиротства владеть всем миром.

Комплекс сиротства может формировать стоицизм, бесконечное терпение и выносливость, которые героизируются для укрепления коллективной идентичности - осознанного намеренного или неосознанного создания русского культурного кода. Так комплекс вплетается с судьбу страны, встраивается в ментальность нации и задает культурную установку на самопожертвование, «посттравматический синдром национального масштаба» (Людмила Петрановская) как составляющие коллективной идентичности. 

Люди с комплексом сиротства чувствуют себя единым с испытаниями народа и коллективным бессознательным, находят в этом успокоение и радость, получают возможность называть себя не мазохистами, а патриотами. Когда уже давно не голодающие лидеры и вожди говорят, что они из народа, этому вполне можно верить. Ощущение общего комплекса у голодных и пресыщенных соединяет их на бессознательном уровне. Коллективное сиротство и коллективные надежды становятся объединяющим принципом: «Не постоим за многое, чтобы спасти главное…»  (Н. Карамзин), или более позднее у Б. Окуджавы «мы за ценой не постоим».

Внутри комплекса сиротства много невыплаканных слез, депрессивной печали и тоски, много скрытого тепла и нереализованной потребности в любви. Когда она раскрывается в коллективном переживании, сливается с комплексами сиротства других людей и многократно преумножается, то превращается в героический эпос, в котором индивидуальная жизнь и отдельный человек не имеют большого значения.

Здесь уже неразличимы осознанное намерение подчинить свои личные эгоистические потребности чему-то надличному и одержимость энергией бессознательного комплекса. Разделить  комплекс сиротства, где страдание является самоцелью и служение надличным идеалам самостоятельно невозможно. Одно выступает под маской другого. Такова проблема смешения доэгоистического и постэгоистического уровней развития личности.

На доэгоистическом уровне ребенок и сам с готовностью жертвует собой и даже готов погибнуть за родителей. Но не потому, что служит им, а потому что не самостоятелен и не выживет в одиночку. Ребенок не понимает зачем и в какую именно одежду наряжают его на празднование 9-го мая, знает лишь, что маме с папой это почему-то нравится. А между тем эту солдатскую униформу носили осиротевшие на войне настоящие дети войны и сыны полка, уже умершие деды современных родителей и миллионы других детей, не переживших войну и не оставивших потомство.


Несчастье воспевается, романтизируются и героизируются, вводя в обиход сиротскую межпоколенческую жизнь взаймы. Родители сироты дают детям то, в чем нуждаются сами, остаются вечными сиротами, а дети, нуждающиеся в здоровых любящих родителях начинают давать им. Я жертвую ради своих родителей, которые жертвовали ради своих и так в глубь истории. Сам человек чувствует себя одиноким и вынужденными приносить себя в жертву «ради жизни на Земле». Ни у детей, ни у родителей здесь еще нет личности и своего Я - неполноценная, сиротская, отдельная от других жизнь цены не имеет. 

Принесение себя в жертву ради детей, когда они в этом не нуждаются, то есть, принесение фиктивной жертвы – это проявление захваченности родителя своим комплексом сиротства и нанесение вреда ребенку. «Нет ничего тяжелее, как видеть жертвы, которые для тебя делают люди, с которыми ты связан и должен жить; особенно же жертвы, которых не требуешь, и от людей, которых не любишь. Самая обидная форма эгоизма — это самопожертвование» (Л.Н. Толстой, «Избранные дневники»). 

_____

Терапия
_____

Работа с родившимися под несчастливой звездой и сиротством, выросшим до степени мазохизма, идет долго и сложно, а терапевт может почувствовать, что оказывается в роли спасителя или садиста. Обычно присутствует и то, и другое. Проявляя сочувствие и сострадание, выкладываясь с полной самоотдачей он встречается со все большей беспомощностью клиента и начинает испытывать раздражение. «Мазохистические клиенты могут приводить в ярость. Нет ничего более токсического для терапевтической самооценки, чем пациент, который посылает сообщение: «Только попробуй помочь — мне станет еще хуже» (Н. Мак-Вильямс «Психоаналитическая диагностика»).

Сиротство, характерное для неспособных насытиться людей с лишним весом звучит в убийственной для терапевта – спасителя фразах «что-то у меня вес не снижается» или «у меня снова набирается вес». Услышав это в стотысячный раз, терапевт хочет самоуничтожиться или убить клиента с таким малоподвижным или наоборот слишком подвижным весом. 

Большая доля из того, к чему бессознательно стремиться клиент – это доказать, что он вечный сирота, с которым невозможно быть вместе. Обычное дело, когда терапевт воспринимается как родительская фигура, но для сирот, это фигура отвергающая и жестокая, не способная не спасти, не утешить. Терапевт, воспринимаемый другими клиентами как  внимательный и отзывчивый для сироты становится рассеянным, критичным и жестоким. А начинаться все может с искренней благодарности за то, что вы взяли меня к себе в терапию и тратите на меня свое время. Возможно, вы и есть тот человек, который обладает способностью спасать таких как я.

Страх в очередной раз быть отвергнутым подталкивает клиента вновь и вновь проверять терапевта «на вшивость» - а точно ли вы способны вынести мою боль и все те «грехи», из-за которых я чувствую себя несчастным. А если я буду опаздывать, пропускать встречи, забывать оплату, молчать как пленный партизан, нападать на вас, писать или звонить в двенадцать часов ночи, обсуждать вас за вашей спиной с другими людьми как тогда вы станете вести себя со мной? Его невыносимость в общении, это тяжелая невыносимая внутренняя боль отвергнутости и одиночества. 

Как пишет Н. Мак-Вильямс («Психоаналитическая диагностика»): «интеллектуальное понимание этого обстоятельства и прохождение через него эмоционально — две разные вещи… Я со смущением должна признать, что в потоке фантазий о спасении одного из моих первых глубоко нарушенных пациентов, параноидно-мазохистического молодого человека, я так сильно хотела доказать, что я хороший объект. И, слушая его печальную историю о том, что у него нет никакого шанса когда-либо получить работу, я одолжила ему свой автомобиль. Ничего удивительного, что он врезался на нем в дерево».

В работе с сиротами – мазохистами важно не только всячески подчеркивать свое благополучие, но и действительно быть благополучным, являя собой образец здорового самоутверждения, а не самопожертвования. Внимательно отслеживать контрпереносные чувства в виде желания спасти или наказать клиента и ситуации, в которых проявляются тенденции к доминированию и покорности. Чтобы не моделировать в терапии мазохистическое самоотречение оплату за свою работу принимать от клиента по возможности радостно и с большим удовлетворением как нечто вполне заслуженное. Особенно если клиент всячески подчеркивает, что вы не способны ему помочь, а ваша терапия для него это бессмысленная трата времени и денег.

Чувство вины, которое цементирует комплекс сиротства, в условиях терапии очень часто становится виной терапевта. Сирота переселяется сначала в пространство терапии между клиентом и терапевтом, а потом ищет, как пробраться в душу к терапевту. Подобно шаману терапевт берет на себя дух болезни, но если он начинает резонировать с собственным комплексом сироты и с собственной виной, то дело заканчивается провалом терапии. Клиент, одержимый комплексом сироты ощущает моральную победу, а терапевт расписывается в неудаче, чувствует себя виноватым за неоправданные ожидания клиента и идет лечиться к своему терапевту.  Единственное, что может защитить от этого и действительно быть полезным клиенту это проживание, осознавание и обсуждение всех возникающих проявлений сиротства – глубинного чувства вины, разочарований, обид, гнева, чувства оставленности и ненужности, самообвинительных тенденций и потребности в теплых отношениях между клиентом и терапевтом.

Чем помогает терапия?

«В анализе устанавливается картина страданий от рук объекта любви. Пациент начинает осознавать свою пассивность и зависимость и то, как он отыгрывает несчастные переживания детства, побуждая других также отвергать его, как отвергали его самые первые объекты любви… Пациенту помогают сделать более зрелую оценку этих любимых, но нелюбящих лиц, от которых и пошло его невротическое страдание. Он обнаружит, что он не виноват и не нуждается в наказании, а был воспринимающей стороной родительского влечения наказывать… Пациент научается различать любовь и ненависть и соответственным образом строить жизнь» (Л. Хегай «Мазохизм, психические страдания и психология жертвы»).  

    © Сергей Дрёмов (25.09.2017 г.)

Читать по теме:

Как познакомить детей с садо-мазо: По мотивам произведений Корнея Чуковского.

Фильмография по теме:

«Дневная красавица» (1967).
«Венера в мехах» (1969).
«Жюстина маркиза де Сада» (1969).
«Горькие слёзы Петры фон Кант» (1972)
«Последнее танго в Париже» (1973).
«Ночной портье» (1974).
«Сало или 120 дней Содома» (1975).
«Любовница – хозяйка» (1975).
«Империя чувств» (1976).
«Я только хочу чтобы вы меня любили» (1976)
«Мазох» (1980).
«Маркиз» (анимация, 1989).
«Пьющие кровь» (1991)
«Рассекая волны» (1996).
«Автокатастрофа» (1996).
«Больной: Жизнь и смерть Боба Фланагана, Супермазохист» (1997).
«Любовь – это дьявол. Штрихи к портрету Ф. Бэкона» (1998).
«Бойцовский клуб» (1999).
«Маркиз де Сад» (1999).
«Романс Х» (1999).
«Священный дым» (1999).
«Перо маркиза де Сада» (2000).
«Эксперимент» (2000).
«Секретарша» (2001).
«Пианистка» (2001).
«Догвилль» (2003).
«Философия будуара маркиза Де Сада» (2004).
«Сафо» (2008).
«Похороните меня за плинтусом» (2008).
«Антихрист» (2009).
«Волчок» (2009).
«Молодые мазохисты» (сериал, аниме, 2010).
«Театр Захер-Мазоха» (2010).
«Елена» (2011).
«Меланхолия» (2011).
«Жила была одна баба» (2011).
«Венера в мехах» (2013).