Консультирование
Юнгианский анализ
Юнгианский анализ
8 (917) 101-34-34
WhatsApp, Telegram
WhatsApp, Telegram
Персона: между архетипическим, культурным и личным
Точно так же, как дерево наращивает древесную массу буквально из воздуха – из углекислого газа, солнечного света, фотосинтеза и углерода, человек набирает свой «человеческий вес» из символического материала. Его источником служит коллективный опыт поколений, культурное бессознательное и мифологические образы, выражающие накопленный веками опыт. Подобно дереву мы укоренены в почве своего физического естества, но людьми нас делает культурная среда обитания. Бесполезно «рыть почву» и искать в биологических корнях ответы на тайну происхождения сознания и способностей человека. Являясь «существами символическими» (Э. Кассирер)1, мы растем в своем особом символическом мире институализированной культуры и в неразрывной связи с культурным бессознательным.
Если говорить о Персоне как о том, кем человек предстает перед другими себе подобными, то уже мало сказать, что она подобна физическому яйцу или плаценте (ее физисный аспект), защищающей зарождающееся эго. Развитие полноценной человеческой Персоны находится в зависимости от архетипических энергий Логоса, Эроса, Телоса и формируется в пространстве культуры. Развитую Персону, как и саму культуру создают не образование и министерство культуры, а потенциалы культурного бессознательного, представленные прафункциями коллективного бессознательного. Школы, институты, академии, наставничество и пр. лишь способствуют тому, чтобы потенциал художника, поэта, мастера раскрылся и оформился во внешнем мире.
Ранее отмечалась особая двойная роль Персоны, заключающаяся в том, что она является проводником — своего рода понижающим «трансформатором» архетипических энергий и одновременно защитной оболочкой эго. Наряду с этим Персона может рассматриваться и как инстанция, опосредующая связь между коллективным бессознательным и культурным бессознательным. Кроме того, говоря о Персоне, мы имеем в виду не абстрактную психическую единицу и не некую вещь, а Персону конкретного человека, чьим предназначением становится соединение институционализированных форм культуры с культурным бессознательным. Эта задача реализуется далеко не всегда и не всеми.
В большинстве случаев мы имеем дело с ординарными и нормативными Персонами, возникающими у человека по факту биологического существования и социальной включенности. Они выражают устойчивые ролевые «маски» отца, матери, жены, мужа, служащего, ученика и учителя, врача и пациента, а также множество иных повседневных форм включенности в общественную жизнь. Подобные формы укоренены в культурном комплексе и обеспечивают поддержку сложившегося порядка, нормативность, здоровую конформность, преемственность между поколениями и сохранение традиции.
Наряду с ними существуют Персоны иного типа, в которых велика доля чистой прафункциональности, но и их возникновение также связано с коллективным сознанием и запросом со стороны сообщества. Например, в алхимии
«мы можем видеть, как фантазии и идеи, даже те, что возникают у единичного адепта, являются не частной стряпней, но коллективными, часто весьма общепринятыми, идеями. Творческое индивидуальное сознание здесь не является частным, но поддерживается чем-то, что ему не присуще, и плавает в вековой интеллектуальной традиции и атмосфере»2
В этом случае коллективный запрос, во многом бессознательный, направлен уже не на поддержание установленного порядка, а на его обновление и трансформацию. Индивид, принуждаемый к служению и новому персонному облачению должен принять на себя избыточную нагрузку посредничества с коллективным бессознательным в те периоды, когда устоявшиеся формы перестают обеспечивать устойчивость культурного комплекса.
По Юнгу та или иная эпоха одностороння и подобно отдельному человеку требует компенсации со стороны коллективного бессознательного.
Побуждаемый этим призывом «какой-нибудь поэт или духовидец выразит все невысказанное содержание времени и осуществит в образе или деянии то, что ожидает неосознанная всеобщая потребность, будет ли это сделано к добру или ко злу, к исцелению той эпохи или к погибели»3.
Подобная потенциальная способность и культуртрегерское предназначение (от нем. kulturträger — «носитель культуры») заложены в каждом эго-комплексе, но реализуются лишь в тех редких случаях, когда функции эго (ощущение, мышление, чувства и интуиция) открываются прафункциям Физиса, Логоса, Эроса и Телоса.
Применительно к этим случаям особенно верно следующее замечание К.Г. Юнга:
«... то, что наука именует "психикой" <...> в конечном счете есть открытая дверь, через которую из нечеловеческого мира время от времени входит нечто неизвестное и непостижимое по своему действию, чтобы в своем ночном полете вырывать людей из сферы человеческого и принуждать служить своим целям»4
Дж. Холл, в традиционном для клинической практики ракурсе пишет об опасности инфляции, возникающей в тех случаях когда эго отождествляется с архетипом, и о том, что такое отождествление «не соответствует истинной индивидуальной судьбе». Для убедительности вспоминаются Гитлер с Муссолини, чьи Персоны были описаны К.Г. Юнгом5. Рассматривается негативные во всех смыслах примеры захваченности личного коллективным, к которым наша современность может добавить десятки новых безобразных проявлений такой динамики. Но свидетельствует ли это, что любая связь Персоны и эго с коллективным бессознательным, в которой коллективное очевидно довлеет над индивидуальным заведомо деструктивна и порождает злодеев? Если есть патологические примеры, то должны быть и индивидуационные, соответствующие судьбе. Более того, этих противоположных примеров должно быть достаточно много поскольку и в них проявляется общая закономерность вхождения коллективного бессознательного в культуру через того или иного человека.
Культурный комплекс, будучи открытой системой, не может существовать в изоляции от сил, лежащих за его пределами и без взаимодействия с ними. Если не центральной, то значимой фигурой каждого культурного комплекса являются посреднические Персоны целителя, пророка, шамана, поэта, сказителя и др. Эти фигуры можно рассматривать как приемников начинаний мифологического культурного героя, сопоставимых с ним в функции упорядочивания хаоса. Становление таких Персон переживается через принуждение, призвание и избранничество. Призванный проживает прямой контакт с трансперсональными энергиями на пределе своих возможностей и выполняет связующую функцию между архетипическим, культурным и личным.
Архетипическая энергия, не имеющая культурной формы, через такие Персоны вводится в социальную жизнь, воспроизводится в ней и получает новую жизнь в ритуале, слове, поэтическом образе, пророческом высказывании, целительстве или любом другом общественно значимом явлении. Устойчивыми и воспроизводимыми в поколениях эти Персоны становятся не благодаря архетипическому наполнению, а потому что существование культурного комплекса невозможно без того, чтобы кто-то брал на себя эти роли и таким образом служил сохранению символического пространства. Яркие персонные образы являются излюбленными персонажами художников, писателей и драматургов, живущими независимо от их создателей.
Под влиянием бессознательного первоначальный художественный замысел может меняться совершенно неожиданным образом, как например, это было с Дон Кихотом и задумкой Сервантеса высмеять рыцарские романы. Вместо легковесного пародийного образа получился рыцарь - идеалист, чья мудрость воспринимается как безумие, поскольку «не от мира сего». В этом смысле Персона Дон Кихота создана Сервантесом и, одновременно, рождена коллективным бессознательным. Подобные образы находят себе дорогу через наитие и воображение автора, начинают жить в культуре своей независимой жизнью и уже не автор создает персонаж, а персонаж, в котором много архетипической силы, диктует автору то, как он должен быть представлен миру. Так творчество подчиняется мотиву «индивидуации архетипа»6 и когда это действительно происходит, то в художнике открывается и его величие. Его жизнь и он сам начинают рассматриваться окружением через Персону, являющуюся интерфейсом коллективного бессознательного.
Примечательно что художественный персонаж, выведенный рукой одного автора, мог обрести власть и над другими писателями, побуждая и их воспроизводить его образ. Такое случилось с Дон Жуаном, созданным Тирсо де Молиной и привлекшим внимание не менее десятка других мастеров: Мольера, Байрона, Гофмана, Мериме, Пушкина, А.К. Толстого, Блока, Цветаеву, Гумилева и других. В случае с народными (волшебными) сказками мы вообще не знаем имен авторов, но Персоны, отражающие архетипические образы хорошо известны, узнаваемы и представлены во всех культурах.
Неординарные персоны являются устойчивыми архетипическими конфигурациями, проявленными в культуре, но личность каждого отдельного носителя такой Персоны вносит свою уникальность, не являясь простым эхом звучания прафункций. Будучи санкционированным всем мироощущением своей группы человек из такой Персоны тем ни менее говорит в первом лице и от своего «я», на новый лад воспроизводя старые символические системы, смыслы и ценностные установки. Через индивидуальную психику такого автора реализуется культурообразующая роль по пересозданию коллективного символического порядка. Как заметил Пикассо: «Плохие художники заимствуют. Хорошие художники крадут» и именно этим он занимался, открывая прафункциональный горизонт художественного искусства. Художники сюрреализма обкрадывают человека в его неповторимости, до неузнаваемости искажая пропорции, но в то же время они «крадут» и у бессознательного, принося образы трансперсонального на широкое обозрение публики.
Эго таких индивидуумов выполняет коллективную миссию нередко в ущерб своим интересам в адаптации и социализации. Новый символический материал их произведений нередко не может быть прочитан современниками и лишь через 50-100 лет начинают говорить про дарование того или иного забытого художника, писателя или поэта. От таких людей требуется глубокое погружение в культуру (инкультурация) и воспроизведение культурного наследия. Для обычной жизни это избыточно, обременительно и чрезмерно, но Персона избранников становится той формой, в которой культурное бессознательное во всей его избыточности и чрезмерности становится психически выносимым для эго. При этом Персона не приносит им каких-либо дивидендов для удовлетворения житейских потребностей. Скорее наоборот, препятствует обычной, размеренной и благополучной жизни.
Таким образом, в рамках рассматриваемой модели Персона занимает центральное место между коллективным бессознательным (архетипические прафункции), культурным бессознательным (культурный комплекс) и индивидуальным сознанием (эго и его функции). В этом качестве Персону можно назвать не только социальной «маской», но и архетипической формой облачения прафункций, культурным органом психики, обеспечивающим сонастройку индивидуальных функций сознания с символическими полем культурного бессознательного.
Поскольку Персона является во многом результатом соучастия индивида с его группой и не равно эго, важно расставить правильные акценты и обозначить приоритеты. Не индивид создает персонифицированный образ бессознательного своими трудами и усилиями по своему произволу и хотению, а Персона создает его. Она не только защищает эго от запредельных энергий, но и определяет предназначение человека. Даже в случае ординарных Персон не человек делает себя отцом, матерью, исполнителем тех или иных ролей, а Персоны отца, матери и пр. создают социальный облик и определяют судьбу. Не сам человек делает себя родителем, художником, поэтом, правителем и пр., поступая в профильный ВУЗ, а Персона диктует ему кем предназначено стать, чему учиться и каким быть. А отказ от малого или большого предназначения - призвания, равнозначен отказу от своей жизни.
1. Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. – М. : Гарадрика,1998. – 779 с. / С. 472
2. Гигерих В. Закупоривание и освобождение или упрятанный в бутылку дух алхимии и психологии https://www.maap.pro/biblioteka/stati/gigerih_duh_alhimii_v_butylke.html)
3. Юнг К.Г. Собрание сочинений: В 19 т. Т. 15. Феномен духа в искусстве и науке. — М.: Ренессанс, 1992. — 320 с. / С. 142.
4. Юнг К.Г. Там же, С. 136
5. Холл Дж. Юнгианское толкование сновидений. Практическое руководство. — СПб.: Б.С.К., 1996. — 168 с. / С. 24.
6. Wojtkowski S. Federico Fellini and the Giantess-- Individuation of the Monster // ARAS Connections Issue 4, 2017. — 122 p.
11.03.2006 © С. Дрёмов
Читать по теме прафункций:
Прафункции в тени юнгианской традиции.
Физис: Онтология, культура и феноменология прафункций.
Завершение терапии и архетипические прафункции: От Физиса к Телосу,
