Аналитическая психология Юнгианский анализ
Ул. Скляренко, 46
8 (917) 101-34-34

Трансформация

Стайн М., Трансформация: Проявление cамости

Психологическая транс-формация - это «переход» (от лат. trans) психической энергии из одной «организованной модели» (лат. forma) в другую. Это может происходить несколько раз в жизни, но здесь я рассматриваю психологическую трансформацию в зрелом возрасте... средство ее достижения - это трансформирующий образ. Образы появляются из архетипического коллективного бессознательного (в данном случае не имеет значения, из «внутреннего» или «внешнего») как активированные имагинальные диски куколки бабочки, и это соединяет старую и новую психологическую структуру. Трансформацию можно считать переходом от «ложного Я» к «истинному Я». Формирование взрослого имаго вводит в действие новую идентичность. Таким образом появляется новое призвание или старое подтверждается на более глубоком и убедительном уровне.

<...> Эпоха трансформации обычно начинается драматически, с обозначения того, что прежняя эпоха закончилась и началась новая, и видения проблесков будущего. Затем проходит продолжительный период пороговости, который завершается быстрой компоновкой и проявлением вновь сформированного имаго.

В основном трансформация видится как процесс становления подлинным самим собой, обретения соответствия своей сути. Это процесс, проходящий за срок нормальной человеческой жизни несколько важных фаз, в каждой из которых раскрываются определенные черты и элементы личности - существенные компоненты целостности того или иного человека. Трансформация - это процесс проявления самости, включающий в себя кризисы и конфликты, а иногда - резкие изменения жизни. Порой эти суровые испытания напоминают смерть и возрождение, ведь это архетипический паттерн глубокого изменения и проявления нового существа в старой оболочке.

На каждой стадии развития от рождения до смерти цель трансформации - дальнейшее раскрытие потенциальной индивидуальности и талантов человека. Индивидуальность следует отличать от индивидуализма, который чаще всего предполагает нарциссическое чувство важности самого себя и отход от ценностей сообщества и от сотрудничества. Индивидуация же, напротив, предполагает полное и активное участие в социальной и коллективной жизни наряду с внутренним развитием. Процесс трансформации идет вперед по дуге или спирали, начиная с зачаточного состояния, в котором личность в основном сохраняется в своем потенциале, до более полного и завершенного ее выражения внутри семейного и культурного контекста, к которому человек принадлежит. На своих последних стадиях трансформация затрагивает духовные измерения, когда преодолеваются семейные и культурные уровни и в частном проявляется универсальное. Немаловажным здесь становится развитие индивидуальной духовной позиции внутри культурного и исторического контекста. Если цель первой половины жизни - это развитие сильного Эго, адекватно адаптированного к условиям той или иной среды и культуры, то цель второй половины жизни - достичь индивидуальности и чувства символического центра вне контроля Эго. Этот процесс диалектичен и включает в себя динамическое взаимодействие между сознанием и бессознательным, между Эго и Другим. Трансформация середины жизни - главный опорный пункт в переходе от Эго к самости. Для Эго это кризис, а для самости - возможность рождения сознания. То, что посажено в этот период, будет приносить психологические плоды на протяжении всей оставшейся жизни.

Так как же узнать трансформирующуюся личность? Каковы ее черты? Это не обязательно идеальная личность, вызывающая наше восхищение и желание подражать ей. Тот, кто сам находится в процессе трансформации, вследствие этого часто несовершенен, подобно незавершенному еще произведению. Он становится самим собой и в то же время странным образом приобретает нечто совершенно новое. Часто такой человек трансформирует и окружающих, и свою культуру. По моему личному убеждению, только тот, кто пережил или переживает превращение, может стать посредником дальнейшей трансформации.

трансформация ведет людей к более полному и глубокому становлению самими собой - такими, какие они есть и всегда потенциально были. Перемена к новому, как это ни парадоксально, всегда возвращает нас к чему-то старому. Трансформация - это осознание, откровение и проявление, а вовсе не самоусовершенствование, не перемена к лучшему и не превращение в идеального человека. Трансформирующаяся личность - это некто, кто реализует свою сущность с максимально возможной полнотой и вдохновляет других на то же самое.

<...> Речь идет о трансформации, занимающей значительный период времени и длящейся многие годы или даже десятилетия, а может, и дольше, в течение которых человек обнаруживает, что живет словно бы в заточении, в лимбе. Я называю это пороговостью. Самые основы личностного мира в это время находятся на стадии формирования. Такая трансформация изменяет жизнь. Это глобальное изменение установок, поведения и понимания смысла. И хотя обычно этот процесс запускается какой-то единичной встречей с трансформирующим образом - им может стать религиозный символ, сон, человек, который произвел глубокое впечатление, фигура активного воображения - или серьезной жизненной травмой, такой, как развод, смерть ребенка, потеря родителей или любимых людей, для его завершения нужны месяцы и годы. Этот переход можно мыслить в терминах метаморфозы или трансформации; человек переходит (мета-, транс-) из одной формы (-морф-, -форма-) в другую. Иногда изменения и сдвиги установок едва уловимы, так что человеку трудно понять, что с ним творится, и происходит ли вообще что-нибудь. Тем не менее впоследствии изменения становятся устойчивыми и глубокими.

<...> Когда мы рассматриваем жизнь людей эмпирически, мы обычно видим картину, полностью отличную от того, кем хотят быть или казаться эти люди. Если человек живет достаточно долго, он становится самим собой, не всегда соответствуя идеалу, его могут сторониться или презирать. Ведь самость - это не то, что мы выбираем, а то, что выбирает нас.

<...> Начинается ли во взрослом возрасте психологическое развитие иного типа? Если человек прекратит оглядываться на детство с сожалением и страстным желанием идеального рая или возвращаться мыслями в юность, обуреваемый мечтой о вечной молодости, еще большей экспансии Эго и власти над миром, равно как и о физическом совершенстве, отрицающем старость (но разве не должны мы все, в конце концов, это сделать?), то есть ли возможность второго рождения, второго начала?

Я считаю, что такая возможность есть и появляется она в среднем возрасте или в какой-то момент зрелости, после того, как закончилась первая эпоха жизни. Иногда это развитие начинается довольно рано - в тридцать лет, например. Обычно считается, что это происходит около сорока, иногда даже позже, когда человеку за сорок или даже около пятидесяти. Так или иначе в определенный момент начинается вторая, необратимая эпоха физической и духовной трансформации, подобно тому, как это происходит в юности, только с иным психологическим содержанием и значением. Новое развитие, используя старые структуры, выходит за их пределы.

<...> Бабочки претерпевают то, что называется полным превращением. При этом они проходят через длинную серию предварительных линек, прежде чем достигнут полной метаморфозы. Это различие между большими и малыми превращениями полезно при размышлении о психологической трансформации человека. Предположим, что мы проходим множество таких небольших трансформаций, а затем, в среднем возрасте,- одну большую. С этой точки зрения полезно посмотреть на многочисленные изменения, которые происходят в течение всей жизни. Когда личинки выходят из яиц, они сразу же начинают питаться, обычно листьями деревьев, где их матери отложили яйца. С этого момента они едят, не прекращая, и, по мере того как они становятся значительно больше своего исходного размера, они проходят целый ряд линек. Хотя линька сама по себе - небольшая метаморфоза, она тоже представляет собой кризис. Во время каждой линьки личинка становится уязвимой, пока не образуется новая защитная оболочка. (Эмоциональная уязвимость и обнаженность являются характеристиками периодов перемен в жизни индивида. Фактически это может оказаться наиболее очевидным признаком надвигающейся трансформации.)

Некоторые еще не расцветшие подростки сопротивляются нормальному физическому развитию на другом критическом этапе. Анорексия (anorexia nervosa) у юных девушек, например, часто связана с желанием остаться на досексуальной стадии, не расставаться с детством. Та же динамика прослеживается и в среднем возрасте. Сопротивление трансформации очень сильно. Если человек слишком долго не расстается с желанием оставаться молодым и продолжает «вырабатывать ювенильный гормон» дольше необходимого времени, он становится не более чем медленно стареющей гусеницей, которая все активнее пытается оттянуть последний час расплаты. В этом случае не формируется зрелая личность и более глубокая, архетипически укорененная идентичность. Начиная с определенного момента в жизни puer aeternus6 (вечный юноша) и его cecrpapuella aeterna (вечная девушка) будут достойны скорее сожаления именно потому, что лишены качеств глубины и целостности, связанных с теми слоями психики, которые находятся за пределами поверхностных уровней социальной адаптации (формирования персоны), основанных на потребности угождать, участвовать и ладить. «Косметическая хирургия» может создать иллюзию молодости, в то время как подлинное преимущество взросления - трансформация в полноценную идентичность взрослого человека - утрачено, затеряно среди обрезков на полу. Изменения внешнего облика и химического состава тела являются частью всего жизненного плана, а не все усугубляющимся недостатком, который нужно выправлять искусственно, чтобы чувствовать себя молодым еще чуть дольше.

<...> При переходе от одной формы в другую бабочка использует латентные структуры, которые всегда у нее были, но не развивались, были не видны или скрыты другими чертами. Переход от гусеницы к бабочке - это превращение, в результате которого подспудные латентные структуры выводятся на поверхность и занимают лидирующие позиции, тогда как другие черты, ранее выступавшие на первый план, радикально меняются или вовсе исчезают. В этом заключаются важные свойства психологической трансформации взрослых людей. Если внимательно взглянуть на ранний этап жизни взрослого человека, на мечты и фантазии периода младенчества и детства, то есть на латентные и бессознательные субструктуры раннего этапа жизни, то обычно можно обнаружить рудиментарные и частично сформированные образы того, что произойдет в будущем. Старая истина гласит: «Ребенок - отец мужчины». В детстве и юности формируются установки, которые позже подвергнутся изменениям и развитию, но которые при всем при том будут вариациями на одну и ту же тему.

<...> Структура характера, психологический тип, интерес к спорту или музыке, сексуальная ориентация, профессиональные интересы, вокальные данные, чувство юмора - все это обретает определенную форму в раннем возрасте и проявляется на более позднем этапе развития в юности, даже если эти черты подверглись незначительным изменениям и перестройке под влиянием последующего опыта. Иногда более поздние черты, столь заметные у зрелого человека, в юности словно бы припрятываются или приберегаются, подобно имагинальным дискам, заслоненные более явными и броскими чертами и поведением. На примере биографий таких людей, как Рильке, Юнг, Рембрандт, Пикассо, которые мы будем рассматривать несколько позже, мы увидим, что некоторые качества характера, по большей части скрытые в детстве, становятся ярко выраженными и выдающимися во второй половине жизни. Это может быть воспринято (так оно и есть) как разница между «ложным Я» персоны в период адаптации в детстве и молодости и «истинным Я», которое проявляется во второй половине жизни. Социально адаптированная личность часто прячет в тени те элементы, которые являются «камнем, отвергнутым строителями»* («Камень, отвергнутый строителями, стал краеугольным камнем» (Псалом 118:22).- Прим. ред.), а позже станут краеугольным камнем взрослой личности. Они могут предвосхищаться в юности, но их сложно распознать - это возможно лишь при проведении тщательного ретроспективного анализа.

Ранние указания на эти более поздние структуры, до того момента, как они явственно проявятся, могут интерпретироваться по-разному. На ранних этапах развития можно предположить тысячи вероятных его результатов. Только ретроспективно можно увидеть имаго, которое раньше было спрятано в тени. Будущее готовится в лоне прошлого и настоящего. Жизнь некоторых людей иногда кажется прерывистой - словно бы такой человек проживает несколько разных жизней,- но это всего лишь поверхностное восприятие явления. На более глубоком уровне процесс становления един; мощная, но, быть может, скрытая от глаз связь существует между латентными структурами прошлого и заметными структурами настоящего. Дети иногда мечтают, воображают или играют в свое будущее имаго с поразительной бессознательной точностью9. Можно осмелиться счесть, что общий психологический план жизни где-то существует и что, если мы случайно вступаем в контакт с ним - во сне, интуитивно или в видении, мы обретаем способность предвидеть будущее.

<...> Нам предпочтительнее думать, что трансформация происходит по эту сторону могилы.

<...> Трансформирующие образы - это притягательные и даже захватывающие метафоры. Проживание процессов транформации, порожденных таким образом,- это особый опыт. С момента своего появления этот образ захватывает наше сознание и по меньшей мере на время изменяет его, иногда в значительной степени. Образы из сна иногда преследуют человека несколько дней и продолжают вызывать эмоции, воспоминания, возбуждать желания и даже стимулировать планирование будущего. Иногда подобный эффект вызывает поэма, художественное произведение, фильм или концерт. Сильный символический опыт подобного рода мы называем религиозным. На мгновенье человек оказывается другой личностью, которой ему, в длительной перспективе, и предстоит стать. Если подобные архетипические образы достаточно мощны и влиятельны, все устройство жизни человека может трансформироваться. Это влияние не сиюминутно. Через некоторое время оно становится необратимым - в силу того, что эти образы отражают психологическое содержание, которое появляется в жизни человека и придает ей форму. Они являются метафорами, обладающими глубокой структурной основой и смыслом.

<...> Для описания распределения психической энергии и ее перехода из одной формы в другую в процессе развития Юнг выбрал термин «трансформация», по-немецки - Wand-lung. Отсюда и название его книги: «Трансформации и символы либидо». Слово Wandlung означает «изменение» - обычно изменение формы. Психическая энергия, доказывал Юнг в своих ранних работах, может приобретать разные формы, также как энергия в физическом мире. Это выражение жизненной силы - Воля, как называл ее Шопенгауэр,- стимулирует человеческое тело к действиям, тем сложным формам поведения, которые демонстрирует человек. Само по себе либидо не связано с каким-либо побуждением или мотивацией. Таким образом, вопрос на самом деле состоял в том, как рассматривать разнообразие мотиваций и форм поведения, демонстрируемых человеком. Для Фрейда все сводилось к сексуальности и сублимации, для Юнга это было невозможно. Юнг искал механизм, который позволяет переносить и распределять энергию из одного канала в другой. Он считал, что этот механизм должен являться внутренней частью психики, частью развивающегося, балансирующего, самонастраивающегося процесса. Юнг приходит к заключению, что психика сама инициирует собственную трансформацию и что этот процесс имеет множество целей

<...> Для Юнга... трансформирующий образ, который пренебрегает важными элементами человеческой сущности или отвергает, обуздывает их, не выполняет своего назначения интеграции целостной личности и уравновешивания всех ее аспектов и сил.

<...> «По образу сна» - это один из подходов к проблеме раскрытия эффективных трансформирующих образов для современного человека. Тем, кто этому не обучен, может показаться невероятным, что образы из снов могут функционировать так же, как действуют традиционные религиозные символы... те, кто внимательно изучает сны, знают, что иногда бывают символические сны, резко отличающиеся от обычных. Юнг был достаточно мудр для того, чтобы различать «большие» и «малые» сны. Большой сон - это сон, который потенциально может стать трансформирующим образом.

... трансформирующий образ - это образ, который направляет психическую энергию и волю в деятельность, установки и цели. Для того, чтобы сделать это, образ должен быть глубоко и основательно укоренен в целостной психике. Трансформирующий образ сна - это архетипический образ, который актуализирует элемент целостности в жизни индивида и придает ему определенную форму и направление.

<...> важной или даже самой существенной частью судьбы человека (которая задается его качествами, в конце концов глубоко врезающимися в характер, миссию и смысл жизни человека, в те черты, что создают уникальность конкретной человеческой жизни) оказывается ряд трансформирующих образов и переживаний. Потенциал человека и его целостность реализуются посредством таких трансформаций. Человек становится той уникальной личностью, которой он по сути и является, посредством образов, которые направляют психическую энергию по определенной конфигурации установок, поведения и мотивации.

<...> В процессе трансформации человек принимает то имаго, которое ему суждено и которое будет направлять его во взрослой жизни. Процесс трансформации продолжается длительное время, но обычно он начинается с мощного символического опыта и инициируется физическими и психологическими факторами, которые активизируются в период зрелости и проявляются как гормональные изменения. Одним из самых мощных факторов является опыт близких отношений.

<...> В какой обстановке живет трансформирующаяся личность?... До периода полового созревания и в его начальной стадии социальные факторы и семья играют важную роль в инициировании и формировании юношеского опыта. Такие факторы, как социальные ожидания, стиль жизни, экономическая ситуация, физические и медицинские условия, политические события, например, война, а также личные взаимоотношения играют важную роль в определении подходящего времени (timing) для трансформации взрослого человека и результатов этого процесса. Кроме того, эти факторы составляют матрицу, из которой возникают трансформирующие образы и контекст самого процесса трансформации.

<...>Если отношения создают поток образов, углубляющих и проясняющих восприятие самости по мере того, как архетип входит в жизнь и формирует ее, если они кристаллизуют базовые чувства и жизненные установки, если вызывают новые фантазии о будущем и перестраивают воспоминания о прошлом, если ведут к новым горизонтам значения и открывают новые пути для приложения усилий и работы, то мы можем в соответствующей степени считать их трансформирующими отношениями.

<...> Для многих людей брак представляет собой чрезвычайно сложный и, по меньшей мере, потенциально трансформирующий процесс. Он изменяет человеческую жизнь во многих аспектах. Он реорганизует восприятие прошлого, настоящего и будущего, направляет энергию в те каналы, которые обычно включают дом, семью и такие обыденные вещи, как совместные пенсионные счета. Внутренне он изменяет самоопределение с «одинокий» на «состоящий в браке». Обручальные кольца символизируют новую ситуацию.

Брак не становится трансформирующим автоматически, после произнесения брачного обета, обмена кольцами, разрезания свадебного торта и медового месяца. Браки проходят множество фаз и кризисов, и только в том случае, если между партнерами возникает иррациональная связь, которая по мере развития и углубления отношений сохраняет прочность, можно говорить о браке как о трансформирующих отношениях. Чтобы быть трансформирующим, союз должен возникнуть не только в сознательных отношениях, но и на скрытых уровнях. В браке существует уровень отношений Эго, с которым достаточно сложно иметь дело и на котором консультанты по брачно-семейным отношениям концентрируют свое внимание при попытке улучшить способы общения и повысить терпимость супругов. Но существует и более глубокий уровень бессознательного. Вполне возможна и довольно часто встречается ситуация, когда между партнерами по браку заключается молчаливое соглашение о проработке определенных тем на сознательном уровне, при этом в большей или меньшей степени игнорируются другие аспекты, не говоря уже о глубинном уровне. Это то, что Гуггенбюль-Крейг называл браком материального благополучия, который он противопоставил браку индивидуации. Брак материального благополучия с социальной точки зрения может быть удачным, но отношения в нем не станут трансформирующими.

Браки, которые можно отнести к разряду трансформирующих взаимоотношений, имеют свойство порождать иррациональные по сути образы целостности и единства, с которыми оба партнера могут соотноситься как с сущностно и жизненно необходимыми для постижения смысла жизни. Это не образы идеальной пары, но образы интеграции, заключающей в себе противоположности. Такие образы могут быть гротескными с натуралистической точки зрения, как, собственно, и Ребис. Общий образ конкретной пары, сам по себе безличный архетипический образ коллективного бессознательного,- это уникальное выражение особой алхимии отношений данной пары. На этом уровне нет правильного или неправильного. Ребис может быть парой брат-сестра, мать-сын или отец-дочь. Он просто то, что есть и что должно быть. В этом случае партнеры более не являются двумя отдельными индивидуальностями, они - единое целое, как сиамские близнецы. У них одно сердце. Их Эго и сознательная адаптация к миру, их персоны и структуры комплексов, их мышление и личная история могут (на самом деле обычно так и бывает, и должно быть) принадлежать уникальным, очень отличающимся друг от друга людям с различными интересами, хобби, карьерами, пристрастиями. Но на уровне Ребиса они едины, и их единство имеет такую природу, которую они, возможно, не смогут внятно объяснить. Между ними существует иррациональная связь. Здесь, где крылатое существо Ребис, нет ни того, и ни другого и в то же время присутствуют они оба.

В трансформирующих отношениях Ребис - это не статичный образ или объект, не идол для обожествления и умилостивления. Это животворное присутствие, дух единения, иррациональная основа совместного предприятия. Она может быть видна как аура, окружающая пару. Это источник их совместной энергии и жизненной силы как супружеской четы. В их отношениях сквозит spiritus rector (повелитель духа), тот самый, что соединил пару изначально - через немыслимое происшествие, синхронистическое событие, случайную встречу - и благословил их даром мгновенного узнавания и потока схожего либидо, а теперь впитан этими отношениями. Ребис - это крылатое, одухотворенное фоновое присутствие, особая атмосфера и аромат пары. Это источник интуитивного предвидения, которое позволяет предугадать слова и мысли другого, психологический фактор, который дает одному из партнеров сон, увиденный и другим тоже, бессознательная связь, объединяющая настройку пары во времени даже тогда, когда они далеко друг от друга. Ребис - это связь, не зависящая ни от времени, ни от пространства. И она не исчезает при отсутствии или даже смерти одного из партнеров, поддерживая отношения за пределами могилы с ее кажущимися окончательными границами.


Вудман М. Опустошенный жених

<...> вдруг или постепенно существующее положение дел перестает нас удовлетворять. Работа не интересует нас так, как раньше, партнер теряет свою привлекательность, а прежние пути не позволяют достичь цели. Соотнеся это обстоятельство с естественным психическим ритмом, мы окажемся в изоляции от мира, прямо в материнской утробе, потеряв уверенность в том, кто мы такие и что с нами происходит. Если удастся вытерпеть всю боль и скорбь угасания старой жизни и вынести все муки распятия в процессе трансформации, мы переживем второе рождение. И тогда в течение нескольких лет сможем получать наслаждение от ровного течения жизни. Но наступает время, когда снова возникает процесс разделения противоположностей, стимулируя нас к достижению нового уровня осознания.

<...> Трансформация приводит к потоку энергии, направленному из бессознательного в сознание. Когда убийство дракона обрело определенную форму, мать превратилась в конкретную материю, а ее дети по-прежнему продолжали бессознательно поклоняться ее затасканному образу в силу отсутствия сознания, направляющего человека к трансформации. При отсутствии сознания убийство матери лишь приводит к воссозданию ее более устойчивого образа, ибо этот образ подпитывается энергией своего убийцы; и в той же степени усиливается зависимость от нее. В мифе возрождение следует за смертью, однако в нашей сверхматериальной культуре существует всего одна смерть. Мы можем умереть в собственном дерьме. Где-то на этой длинной временной шкале победа над драконом стала всего лишь актом убийства, так и не превратившись в средство трансформации.

<...> Дух томится, исполненный бесконечного стремления; материя воплощает в себе ограничения духа. Душа играет роль посредника между ними. Когда дух падает, душа испытывает страдания. Когда темная материя получает доступ в сознание, душа тоже испытывает страдания. Суть душевного роста заключается в страдании и жертвоприношении. Сталкиваясь с духовными невзгодами, вместо отвержения духа мы приходим к духовным ограничениям. Сталкиваясь с материальными трудностями, вместо отвержения тела мы приходим к телесным ограничениям. Это тоже свидетельство существования переходного мира. В этом переходном мире, в тонком теле, обитает душа. Патриархальный страх перед женственностью можно преодолеть, создав сосуд осознающей себя женственности — восприимчивую душу, которая больше не испытывает страха ни перед материей, ни перед духом.


Нойманн Э., Творческий человек и трансформация

Насколько же беспредельно царство, называемое «транс­формацией»; оно включает в себя любую перемену, усиле­ние и ослабление, расширение и сужение, каждое движение вперёд, любую смену установки и обращение в новую веру. Любая болезнь и выздоровление связаны со словом «трансформация»; переориентация сознания и таинственная потеря сознания — это тоже трансформация. Даже нормали­зация и адаптация невротического индивидуума к данному культурному окружению одному человеку представляется трансформацией личности, а другой определяет её как бо­лезнь личности, ведущую к её распаду. Каждое из много­численных направлений в религии, психологии и политике толкует трансформацию по-своему. И если мы понимаем, насколько ограниченны и относительны все эти точки зрения, то где тогда психологу взять критерий, который даст ему возможность что-нибудь сказать о простой чистой трансфор­мации, не говоря уже о трансформации творческой?

Мы сталкиваемся по большей части с частичными изме­нениями, частичными трансформациями личности и, в осо­бенности, сознания. Подобные частичные трансформации ни в коем случае нельзя считать незначительным явлением. Развитие эго и сознания, центроверсия сознания, в середине которого воплощается сам эго-комплекс, дифференциация и специализация сознания, его ориентация в мире и адаптация к нему, его усиление посредством изменения старого со­держимого и ассимиляции нового — все эти процессы нор­мального развития являются чрезвычайно важными процес­сами трансформации.

Давайте не будем забывать, что всего лишь сто лет тому назад человек считал трансформацию сознания, то есть трансформацию неполной личности, чуть ли не главной своей задачей. Даже ещё недавно, после того, как психоа­нализ начал менять мировоззрение современного человека совершенно непредставимым образом, образование состав­ляющих нации индивидуумов стало почти полностью на­правляться на трансформацию сознания и осознанных установок; — или, в противном случае, трансформация считалась необязательной. Но психоанализ учит нас, что если переме­ны в сознании не идут рука об руку с переменами в бессозна­тельных компонентах личности, то они не дадут значитель­ных результатов. Можно быть уверенным, что ориентация только на интеллект приведет к значительным переменам в сознании, но, по большей части, эти перемены будут происходить только в обособленной зоне сознания. В то время, как частичные изменения в личном бессознательном, в «комплексах», всегда одновременно воздействуют и на сознание, перемены, осуществленные посредством архетипов коллективного бессознательного, почти всегда касаются всей личности целиком.

Трансформации, связанные с этим, известны нам из феномена неожиданного обращения в другую веру или прос­ветления. Но в данном случае неожиданность и враждеб­ность вторжения относятся только к поражённому эго и сознанию, а не ко всей личности. Как правило, вторжение в сознание является всего лишь кульминацией развития, кото­рое давно зрело в бессознательном пласте личности; втор­жение представляет собой только «точку прорыва» трансформационного процесса, который шёл уже давно, но эго не могло его заметить. По этой причине, такого рода втор­жение не рассматривается всей личностью, как вторжение «чужака». Но даже одержимость, которая сопровождает «стремление к достижениям» или творческий процесс, тоже может принять форму психического «вторжения».

Читать по теме:

Трансформационный процесс и стихии
Трансформация
Стихия Земли в индивидуации К.Г. Юнга